И отпрыгивает в сторону.
Мимо него, задевая плечом, проносится девушка в темном капюшоне. Исчезает в переулке. Сердце колотится где-то в горле. Стас нервно улыбается.
До выхода — пять метров. Три.
Она появляется из ниоткуда. Просто стоит у стены. Девушка в красном платье. Цвета запекшейся крови. Она методично, с глухим стуком, бьется головой о бетон.
Стас отводит глаза. Прижимает портфель к груди. Делает шаг. Еще. Проходит мимо. На самом выходе не выдерживает. Оборачивается.
Она замирает. Резко обрывается стук. Медленно, как в кошмарной замедленной съемке, поворачивает голову.
Волосы — грязная пелена, закрывающая лицо. Но сквозь них он видит серую, как пепел, кожу. И глаза. Черные. Пустые. Как два кусочка ночного неба.
Девушка делает шаг в его сторону. И улыбается. Ее губы растягиваются неестественно широко, обнажая слишком белые, слишком острые зубы.
Стас бежит. Ноги тяжелые, ватные. Задыхается. Холод, который поймал его в туннеле, не отпускает. Он окутывает, липнет к коже под мокрой от пота рубашкой. Он не оборачивается. Нельзя оборачиваться. Чувствует ее взгляд между лопаток.
Врывается в подъезд. Захлопывает дверь. Прислоняется к древесноволокнистой поверхности спиной. Сердце бьется, готово вырваться из груди. На белой рубашке, под мышкой, расплывается темное мокрое пятно. Дышит. Рот полон вкуса железа и страха.
Поднимается на третий этаж. В ушах — слова Толика, старшего менеджера. Голос Толика хриплый, довольный. Он любил такие истории за ужином.
— …а если увидишь — иди и не оглядывайся, понял? — Толик тыкал вилкой в воздух. — Но если оглянешься… она заберет. Прямо в свой мир. Холодный. Там, говорят, много таких, как ты. Любопытных.
Стас всегда боялся. Боялся темноты, лифтов, резких звонков. Но в тот вечер ему надоело. Надоело быть трусом в глазах этих идиотов с их дедлайнами и тупыми шутками.
Включает свет в прихожей. Уютная однушка не приносит облегчения. Душ. Горячая вода не смывает внутреннюю дрожь. Чай. Постель.
Щелчок среди ночи. Тихий. Четкий. Как срабатывающий замок.
Стас открывает глаза. Смотрит на дверь в спальню. Она медленно отворяется.
Мурашки бегут по спине ледяным ручейком. Он встает. Пол холодный. Выходит и включает свет в зале.
Пусто.
За спиной с грохотом захлопывается дверь в спальню. Он вздрагивает всем телом. Хватается за ручку. Не поддается. Бросается плечом на дерево. Раз. Два!
И вдруг… влажный холод. Запах плесени. Гулкое эхо.
Он лежит посреди туннеля. Под мерцающими зелеными лампами.
А сзади, от самого входа, доносится мягкий, скользящий звук шагов. И тихое поскребывание, будто кто-то волочет по асфальту длинные, несгибаемые ногти.
Он поднимается с холодного бетона. Босоногий, в белой футболке и трико. В нескольких метрах от него стоит она. Девушка в красном платье. Стоит спиной.
Стас начинает медленно пятиться. Дышит ртом, беззвучно. Делает шаг. Еще. Его пятка наступает на жестяную банку. Громкий, сухой лязг разрывает тишину, как выстрел.
Голова девушки дергается. Раздается хруст — сухой, как щелчки разламываемых палочек. Звук доносится оттуда, где должен быть позвоночник.
Стас зажмуривается. Моргает.
Когда открывает глаза — она стоит рядом. Ее черные, пустые глаза уже смотрят на него. В них отражается его собственное, перекошенное ужасом лицо.
Он падает на спину. Ползет назад, локти и пятки скребут по асфальту.
— Куда ты? — ее голос скрипит, как ржавая дверь на заброшенной фабрике. — Ты теперь мой. Поцелуй меня.
Её рот приоткрывается. Оттуда, из черной щели между серых губ, выползает длинный, влажный язык. Он облизывает ее губы.
Стас вскакивает. Бросается бежать. Ноги месят темноту. Он думает об одном: выбежать из тоннеля. Тогда она останется там.
Но тоннель не кончается. Бесконечная черная воронка, усаженная мерцающими зелеными глазами фонарей. Он бежит минуту. Две. Дыхание рвет грудь. Он оглядывается.
Она стоит далеко. Неподвижная красная точка.
Облегчение — сладкое и ядовитое — накатывает на секунду.
— Мне все это снится! — его крик разбивается эхом. Он щипает себя за руку до синяков. Кусает запястье до крови. Металлический вкус наполняет рот. Он не просыпается.
Усталость валит с ног. Он останавливается. Поворачивает голову.
Она все там же. Стоит.
Но стоит ему встретиться с ней взглядом, как первая лампа взрывается с хлопком и дождем стекла. Затем вторая. Третья. Темнота наступает, волна за волной. А вместе с ней — и она. Ее фигура плывет вперед, не сгибая коленей.
Адреналин выжигает усталость. Он бежит снова.
Через пять минут его ноги подкашиваются. Он падает. Лежит на спине и смотрит в черный потолок туннеля. Боль во всем теле. Жжение в легких.