23. Призрак на ночной трассе
Артём выезжает из города в кромешной тьме. Спонтанная поездка. Ещё в обед и мысли не было, а теперь вот он мчит по пустующей трассе, к другу на дачу.
***
Телефонный звонок вечером, голос Саши, приглушенный и поспешный.
— Какие планы на завтра? — спрашивает Саша. В его голосе что-то есть, какая-то металлическая струна напряжения.
— Выспаться, а потом решу, — отвечает Артём.
— Давай ко мне. Отметим наступившие выходные. Баньку истоплю. Посидим, как в былые времена.
— Я не против. Завтра приеду.
— Давай сегодня. Пока приедешь — уже утро.
Артём морщится. Нетерпение друга странное, кислое, как испорченное молоко. Но он привык уступать. И да, встречаются они редко. Саша — тот самый IT-затворник, закупающийся провизией раз в месяц, как нелюдимый зверь. Но звонит каждый день. И сейчас голос его звучит слишком настойчиво, почти панически.
***
Остается всего двадцать километров. И тут машина начинает сходить с ума.
Музыка в магнитоле щелкает сама по себе — рок, поп, тишина, снова рок. Свет на панели пульсирует, как аритмичное сердце. Треск. Короткое гудение. Артём сжимает руль, костяшки пальцев белеют. Он сбрасывает скорость и останавливается.
Двигатель глохнет. Артём пытается завести. Ключ поворачивается, раздается одинокий, тоскливый щелчок стартера. Тишина.
Он берёт телефон и набирает номер.
И тут в зеркале заднего вида — движение. Смутный силуэт на заднем сиденье.
«Показалось», — проносится в голове.
Свет в салоне вспыхивает снова.
В зеркале — лицо. Женское. Маска из черной, влажной грязи и запекшейся, почти черной крови. Волосы слипшиеся. Глаза — две дыры, смотрящие прямо в него. Не моргая.
Она не дышит. Она просто смотрит.
Артём замирает. Телефон выскальзывает из пальцев.
Женщина резко вскидывает руки. Хватка ее пальцев ледяная, мокрая, как камни со дна колодца. Они сжимают его шею.
И машина заводится. Сама. Рычащий звук мотора заполняет салон. Селектор дергается, рычаг включается. Машина рвется вперед. Его ноги болтаются в пустоте, руки инстинктивно впиваются в руль, а эти леденящие пальцы душат его.
«НЕТ!»
Он отпускает руль, пытается оторвать её руки. Борется.
Машина, словно почувствовав свободу, резко бросает вправо. Шины визжат. Темнота за окном превращается в сплошную черную стену леса. Удар.
Лобовое стекло покрываетс паутиной трещин. Его тело бросает вперед, как тряпичную куклу. Резкая, жгучая боль взрывается в носу. В глазах вспыхивают и гаснут искры.
Тишина. Гудит в ушах.
Кровь, теплая и соленая, заливает ему верхнюю губу, стекает струйками по подбородку. Капает на новую, белую рубашку, расплываясь алыми розами.
— Я что, уснул? — шепчет он, голос хриплый, чужой. Голова раскалывается. Он шарит рукой по полу, по груде мелочей, выброшенных ударом. Находит телефон.
— Сможешь приехать? — голос Артёма срывается, хрипит от адреналина. — Я попал в аварию.
Саша на другом конце провода молчит секунду.
— Где ты? — голос приглушенный, будто он говорит, прикрыв трубку ладонью.
Артём бормочет координаты, сбиваясь.
— Держись. Еду, — говорит Саша и бросает трубку.
Артём включает фонарик телефона. Дрожащий луч выхватывает царапины на руле, пятна крови на сиденье. Он толкает дверь. Она скрипит, заедая. И тут он видит ее.
Она стоит в метре от машины. Не в тени. Прямо в луже лунного света. Грязь на ее лице кажется живой, шевелится. Глаза — две черные дыры, втягивающие в себя свет, надежду, рассудок.
— Кто ты? — его голос звучит тонко, по-детски.
Она не отвечает. Ее рука поднимается. Пальцы загибаются, как когти старой птицы. Движется к нему.
Артём отползает через разделительный тоннель между сиденьями, цепляясь за рычаг коробки передач, вываливается через пассажирскую дверь.
Он бежит к дороге. К спасительному асфальту. Но она уже там. Просто появляется.
Он разворачивается и бросается в лес. В черную пасть между сосен. Ветки хлещут его по лицу, царапают шею. Фонарик подпрыгивает в руке, луч пляшет, обманывает. Корни хватают за ноги. Он падает. Колени врезаются во влажную землю. Поднимается. Снова бежит.
Останавливается, задыхаясь. Легкие горят. Оглядывается. Минуту смотрит по сторонам и возвращается к машине.
Идет осторожно, луч фонарика сканирует землю. И на ровном, казалось бы, месте, нога подворачивается с отвратительным, сырым хрустом. Боль, острая и ясная, пронзает лодыжку. Он падает вперед. Руки упираются не в мох. Они тонут в чём-о холодно и вязком.