«Ну и ладно».
Сон не приходит. А когда приходит — это не сон, а ловушка.
Он стоит на месте аварии. Бабушка смотрит на него уже не с земли, а лицом к лицу. Её глаза — два тёмных колодца.
— Я кое-что тебе передала, — её голос звучит прямо в его голове. Её рука снова ложится на его обожжённую ладонь.
— Это вы сделали? Зачем?!
— Ты хороший. Ты должен помогать им. Они нуждаются в нашей силе. Главное — не бойся их.
— Я ничего не понимаю! Кому помогать? Какая сила?
Она лишь качает головой, и её образ начинает таять, как дым.
— Скоро всё узнаешь...
Дима дёргается и просыпается. Сердце колотится о рёбра. В ушах — звон.
И тогда он слышит это.
Тихий, надрывный плач. Женский.
Он замирает.
Свет в спальне мигает раз, другой, погружая комнату в густую, зыбкую тьму, а затем заливая её резким, болезненным желтым сиянием.
«Соседи... — пытается убедить себя. — И перебои с электричеством».
Он выходит их комнаты, чтобы попить воды и резко останавливается.
Дверь в ванную комнату с тихим скрипом начинает открываться.
Там — чёрная пустота. А затем свет включается сам, выхватывая из мрака картину, которая врезается в сетчатку.
В углу ванной, спиной к стиральной машине, сидит девушка. Голова низко опущена, длинные волосы скрывают лицо. Ногтями она царапает кафель, издавая тонкий, скрежещущий звук. Её плечи содрогаются от беззвучных рыданий, от мольбы, которой нет конца.
Плач резко обрывается.
Она поворачивает голову.
Сердце Димы замирает, а потом срывается в бешеную дрожь. Холод растекается по животу, заливает лёгкие. Эта девушка — или то, что выглядит как девушка, — сидит и смотрит на него сквозь завесу волос.
Она начинает двигаться.
Не встаёт. Ползёт. Длинные, неестественно бледные пальцы впиваются в паркет. Ногти — жёлтые, острые — отстукивают по дереву сухой, отрывистый стук, как капли воды в пустом колодце.
Дима резко возвращается в комнату, закрывая за собой дверь. Он ложится на кровать, укутывается одеялом.
— Мне всё это снится, — шепчет он, пытаясь унять дрожь в теле.
Ручка двери дергается. Сначала медленно, потом быстрее. И наконец, дверь открывается.
Она смотрит на него и ползёт к кровати. Костлявые пальцы с хрустом впиваются в край матраса. Она начинает забираться, её спина выгибается, как у паука.
— Ты меня видишь? — её голос звучит у него в голове.
Адреналин бьёт в виски. Дима не думает. Его тело взрывается движением. Он отталкивается от постели, прыгает через неё. Бежит через прихожую. Хватает ключи, роняет их. Быстро поднимает, открывает дверь, и выбегает на лестничную площадку.
Сразу же он сталкивается с соседом.
— Ох, чёрт! — сосед взвизгивает, отскакивая к перилам. Пакет с гречкой падает на пол. — С ума сошёл? Куда несёшься?
— Там… — Дима задыхается. Воздух не идёт в лёгкие. — У меня там…
— Что, девушка совсем не девушкой оказалась? — сосед хмыкает, поправляя очки. Старается натянуть улыбку, но глаза бегают.
— Женщина! В квартире! Чужая! — выдыхает Дима, игнорируя шутку. Его руки трясутся.
— Пойдём, посмотрим, — говорит сосед.
Дима с трудом поворачивает ключ. В квартире — тишина.
Они проверяют все углы. Шкаф. За шторой. Под кроватями. Пусто.
— И где она, твоя женщина? — сосед разводит руками.
— Может, в окно? — Дима подбегает к окну комнаты, распахивает его.
— Ты и правда спятил. С пятого этажа — в окно? Пойду я. Выспись, парень.
Сосед уходит, покачивая головой. Дима остаётся один. Он ещё раз медленно обходит комнаты, заглядывает в ванную. Ничего.
Ложится на диван в гостиной, не выключая свет. Телевизор бубнит тихой бессмыслицей.
«Это сон. Галлюцинация. Но я же не спал…»
Рассвет вымывает ночь из комнаты длинными бледными полосами. Только тогда напряжение отпускает его, и он проваливается в сон.
***
Он просыпается от спазма в шее. Полдень. Солнце бьёт в глаза.
Он идёт в ванную умыться.
И видит её.
Она стоит у самой раковины, в луже солнечного света. Теперь видно лицо — бледное, прозрачное, с тёмными кругами под глазами.
Дима инстинктивно отшатывается.
— Не бойся. Я не причиню тебе вреда.
Голос её тихий, реальный.
— Кто ты? — спрашивает он шепотом. — Как ты сюда попала?
— Я здесь уже год живу.
— Что, в квартире потайная комната? — он бросает взгляд на стены.
— Нет. Вот.
Она делает шаг вперёд — и проходит сквозь стену, как сквозь туман. Останавливается за его спиной.
— Я мертва. Раньше ты меня не видел. Почему теперь видишь? — она нахмуривается, и это движение почти человеческое.