— Значит, я купил квартиру с… призраком? — слово звучит дико.
— Похоже на то.
Он сжимает виски пальцами.
— Я ничего не понимаю. Совсем.
— Что тут понимать? — говорит она. — Меня убил здесь муж. Тело вывез в лес и закопал. Поэтому я здесь и осталась. Думала, навечно. Или пока не найдут. Вот и плачу иногда в ванной. А ты вчера вдруг увидел. Я так удивилась… Решила подойти, рассмотреть получше. А ты — убежал. Пришлось ждать дня
Она говорит это так, будто обсуждает поломку крана.
Дима медленно идёт на кухню. Наливает стакан воды. Рука всё ещё дрожит.
— Поможешь мне? — она появляется рядом.
— Как? Этим должна полиция заниматься! Не я! — он залпом выпивает воду.
— Они не найдут. Он всё продумал. Я пролежала здесь весь день, пока он придумывал. Ночью перенес в багажник. В лесу за городом уже была яма и железный ящик, как для инструментов. Он засунул меня туда, и закопал под деревом.
— Продуманный ублюдок, — срывается у Димы.
— Дерево из-за повреждённых корней засохло. Выделяется. Тебе не составит труда его найти. Потом — просто позвони в полицию. Мы оба выиграем. Я уйду. Ты будешь жить здесь один. По рукам?
Она смотрит на него. В её глазах — не угроза. Отчаяние. Тихая, замороженная надежда.
Дима смотрит на свою ладонь. Под бинтом знак пульсирует тупой, знакомой болью. Он думает о шёпоте старухи на асфальте: «Ты должен помогать им».
— А если я найду тело, что я скажу полиции? — голос Димы звучит резко, почти враждебно. — Они первым делом решат, что это я тебя убил. Доказывать обратное — месяцы, годы. Извини. Я не могу так рисковать.
В воздухе перед ним сгущается холод. Тень женщины становится темнее, четче.
— Тогда я расскажу другим. Тем, кто тоже здесь, между мирами. Что ты нас видишь. — её голос теряет остатки доброты. — Ты будешь слышать их шепот днём и ночью. Видеть их в каждой тени. Среди них есть... очень неспокойные. Долго ты не выдержишь. Съедешь с катушек. И закончишь свою жизнь в белой комнате с мягкими стенами.
— Это шантаж? — Дима стискивает зубы.
— Да. — её признание звучит просто, без колебаний. — Будь на моём месте, ты поступил бы так же. Я не хочу быть среди живых. Я хочу увидеть своих родных, — тычет она пальцем в потолок.
В её глазах — такая бездонная тоска, что даже гнев Димы на миг дает трещину. Он отворачивается, смотрит на свою забинтованную ладонь.
— Ладно. Уговорила. Но это должно выглядеть как чистая случайность.
***
— Куда едем? — таксист бросает безучастный взгляд в зеркало заднего вида.
— В гипермаркет, на выезде.
Дима покупает самое дешёвое, но громоздкое снаряжение: складную сапёрную лопату и металлоискатель в картонной коробке. Таксист молча везёт его к указанной опушке, косится на покупки, но не задаёт вопросов. Деньги принимает быстро, уезжает, не оглядываясь.
Лес встречает Диму гулкой тишиной и запахом прелой листвы. Он идёт за девушкой.
— Здесь. Это дерево.
Оно стоит особняком — огромный, мёртвый великан с голыми, скрюченными ветвями, будто взывающими к серому небу. Земля под ним просевшая, рыхлая.
Металлоискатель взвизгивает пронзительно, едва Дима подносит его к корням.
Копать тяжело. Корни сплетены в жёсткую сетку, земля плотная, с глиной. Он обливается потом, сбивает руки в кровь. Наконец, лопата со скрежетом ударяется о металл.
Железный ящик, облепленный чёрной землёй. На нём — массивный ржавый замок.
— Теперь открой, — говорит она
— Нет. — Дима отшатывается. — Я не хочу этого видеть.
— Должен. Иначе полиция спросит: как ты узнал, что внутри тело, если не открывал? Они подумают, что ты знал.
Дима заносит лопату. Удар гулко отдаётся в тишине леса. Замок ломается, крышка отскакивает на пару сантиметров.
Он кончиком лопаты, с отвращением, приподнимает её. Заглядывает.
Воздух, вырвавшийся из щели, бьёт в лицо — плотный, сладковато-гнилостный, с нотками химии и тлена. Это хуже, чем в любом фильме. Это реальность разложения.
Дима захлопывает крышку и быстро отходит. Его рвет, пока не сводит желудок.
Только потом, вытирая рот рукавом, он набирает номер.
***
Лес быстро заполняется людьми в форме. Мигалки окрашивают стволы деревьев в синие и красные вспышки. Дима, бледный, в грязи, повторяет свою легенду как заклинание:
— Просто тестировал новый прибор. Наткнулся на ящик. Открыл из любопытства. Вызвал вас сразу же.
Они смотрят на него с недоверием, но не находят противоречий. Он — не подозреваемый. Он — свидетель, которого отпускают с туманным «будем на связи».
***
Она появляется в гостиной, уже почти неотличимая от воздуха — лишь лёгкое дрожание света.