— Спасибо, — говорит она, и в её голосе теперь есть лёгкость, почти музыкальность. — Я могу идти. Но прежде... подарок.
«Какой подарок может быть от призрака?» — проносится мысль.
— Если не хочешь, чтобы тебя и дальше находили призраки, — прячь свои глаза. — Я ведь поняла, что ты меня видишь, не случайно. В твоём взгляде был... огонь. Особенный. Он притягивает нас, как маяк. Носи тёмные очки. Днём. Ночью. Особенно в старых местах.
Она улыбается. И в этой улыбке нет ничего злого — только облегчение и грусть. Затем образ тает, как сахар в воде, оставляя после себя лишь ощущение разрешившегося долга.
Дима идёт в ванную. Вода смывает грязь, пот, запах леса. Он вспоминает про повязку. Снимает бинт.
Кожа на ладони чистая. Ни шрама, ни ожога. Только память о боли.
— Что за чертовщина начинается в моей жизни? — шепчет он зеркалу.
Позже, за компьютером, он вбивает в поиск: «треугольник», «глаз», «ожог на ладонях», «видеть мёртвых».
Ответ находится на каком-то заброшенном форуме, в ветке о забытых оккультных практиках.
Суриям.
Метка, созданная практиками тёмного культа. Наносилась кровью и закреплялась заклинанием. В течение шести часов знак исчезал с кожи, передавая свою силу глазам носителя. Дар, ставший проклятием: видеть неприкаянных, тех, кто застрял. Говорят, ведьмы использовали таких видящих, чтобы находить призраков и подчинять их, становясь почти неуязвимыми. Но сила метки со временем угасла, ритуал был утерян.
А теперь эта метка на нём.
— Зачем она передала это мне? — он откидывается на стул, вглядываясь в потолок. — Я не хочу этого дара. Мне нужно от него избавиться.
Часы пролетают в бессильном поиске. Но они не приносят результата.
Остаётся только прислушаться к совету призрака. Тёмные очки. Избегать старых домов, кладбищ, мест, где умирали люди. И надеяться, что тёмные стекла — достаточная защита.
Но в тишине квартиры, новый вопрос висит в воздухе, тяжелее прежнего: А если этого окажется мало? Как тогда жить?
29. Призрак на автобусной остановке
Снег шел с самого полудня, но к вечеру он превратился в плотную завесу крупных, пушистых хлопьев, медленно опускавшихся на темнеющий город. Рита стояла у окна на седьмом этаже офисного центра, наблюдая, как улицы постепенно укрываются белым саваном. Ей хотелось поскорее оказаться дома — в тепле, под мягким пледом, с чашкой горячего чая. Но отчет не был готов.
«Еще час, максимум полтора», — мысленно пообещала она себе, возвращаясь к монитору.
Час растянулся на два. Когда Рита наконец выключила компьютер, в офисе было темно и безлюдно. Только слабое мерцание аварийных светильников и тихий гул системы вентиляции. Она торопливо надела пальто, обмотала шею шерстяным шарфом и, с трудом застегнув сапоги на каблуках, вышла в коридор.
Лифт молчал, и ей пришлось спускаться по лестнице, эхо шагов разносилось по бетонным пролетам. На первом этаже охранник, пожилой мужчина в потертой форме, кивнул ей:
— Будьте осторожнее, снега много выпало.
Рита улыбнулась, но внутри сжалось неприятное предчувствие. Сегодня был ее первый день на новой работе в новом районе. Она еще не привыкла к маршруту, к соседним зданиям, к этому месту.
Улица встретила ее ледяным ветром, который пробирался сквозь шерсть пальто и заставлял содрогнуться. Снег продолжал падать, крупные хлопья прилипали к ресницам и таяли на щеках. Фонари отбрасывали на белый покров длинные, искаженные тени. Рита пошла к остановке, высоко поднимая ноги.
Остановка представляла собой стеклянный павильон с металлическим каркасом, внутри — лавочка и рекламные плакаты, порванные по краям. Стекло было мутным от налипшего снега и грязи. Под крышей, защищавшей от снега, горела тусклая лампа, мигающая с неровным промежутком. Рита зашла внутрь и отряхнулась.
Села на холодную лавочку, укутавшись плотнее. Вокруг царила неестественная тишина. Снег поглощал звуки, даже редкие проезжающие машины проносились мимо как призраки, их фары выхватывали из тьмы летящие хлопья. Рита чувствовала себя одинокой и уязвимой. Она пыталась отвлечься, листая ленту социальных сетей, но интернет ловил плохо, картинки грузились медленно.
Внезапно ее охватило чувство, что за ней наблюдают. Она подняла голову и посмотрела сквозь мутное стекло на улицу. Никого. Только снег, падающий в свете фонаря. Рита снова опустила взгляд на телефон, но напряжение не отпускало. Шея заныла от неудобного положения, и она потянулась, чтобы размять мышцы.
Именно тогда она заметила его.
Он стоял в метре от нее, с краю остановки, будто возник из ничего. Высокий, худой старик в черном, как смоль, костюме. Костюм выглядел старомодным, но аккуратным, словно только что из химчистки. На ногах — черные туфли, не предназначенные для снега, но совершенно сухие. На голове не было шапки, седые волосы аккуратно зачесаны назад. И самое странное — он не дрожал от холода. Стоял совершенно неподвижно, глядя прямо перед собой, на дорогу.