Труп. Молодая девушка. Висит она уже долго — лицо посинело, разбухло. Глаза открыты. Язык вывалился изо рта, темный и отекший. От нее несет сладковатой, затхлой гнилью.
Желание ночевать рядом испаряется мгновенно. Но выбирать не из чего. Возвращаюсь к костру, швыряю в пламя охапку сучьев. Пламя взвивается с сухим треском. Залезаю в палатку, намертво застегиваю молнию. Лишь бы дожить до утра.
Надежда гаснет посреди ночи.
Голос. Прямо снаружи, у полога. Тихий, старческий.
— Тут есть кто-нибудь?
Патруль. Мысль проносится, как спасательный круг.
— Да, сейчас.
Распахиваю палатку.
Передо мной не патрульный. Пожилой мужчина. Седые волосы, проницательный взгляд. Одет просто, по-походному.
— Что вы тут делаете?
— Я писатель. Решил переночевать в лесу, чтобы лучше погрузиться в атмосферу. А вы? — голос звучит настороженнее, чем хотелось бы.
— Понятно. Я живу неподалеку. Ночью по лесу хожу. В это время… тела проще найти. Фотографирую, сообщаю место.
Его объяснение звучит спокойно, почти обыденно.
— Я нашел. Тут рядом, за деревом, — говорю я и показываю рукой в темноту. Свет от костра едва цепляет массивный ствол.
Он кивает, уходит, возвращается через минуту.
— Вам не страшно? Один. А если духи злые придут? За вами.
Его вопрос висит в воздухе.
— Как придут, так и уйдут, — бросаю я, изображая браваду. Внутри все сжимается.
Мы сидим у костра недолго. Он рассказывает истории. Не просто страшилки. Конкретные. Про шепот из-под земли. Про огоньки, которые заводят в глубь, откуда не возвращаются. Про призраков — не бесплотных теней, а существ, полных ярости и тоски.
Потом он встает. Кости хрустят.
— Мне пора. А ты — в палатку полезай. И не выходи до утра. Если звать будут по имени — не откликайся. Походят, да уйдут. Было приятно поговорить, Роман.
Он отступает на два шага. Тень поглощает его мгновенно, будто его и не было.
Я залезаю внутрь, застегиваюсь. И тут ледяная волна накрывает с головой.
Имя.
Я не называл ему своего имени.
Мурашки бегут по спине, холодные, как иглы. И второе осознание бьет сильнее первого: весь наш разговор шел на русском. Бегло, без акцента.
Мысли путаются, не могут зацепиться. И тогда голос возвращается. Прямо у стенки палатки. Тот же. Спокойный.
— Роман…
Я забываю про его предупреждение. В голове — только вопрос. Я рву молнию и выскакиваю наружу.
— Откуда вы знаете…
Никого нет.
«Показалось», — думает мозг, пытаясь уцепиться за нормальность.
Я опускаюсь на колени, чтобы залезть обратно. И замираю.
Внутри палатки сидит она. Та самая девушка с дерева. Голова склонена набок. Синие губы растягиваются в улыбку. Ее пальцы, почерневшие, медленно протягиваются ко мне.
Я дергаюсь назад, падаю, локоть едва не попадает в угли костра. Существо, которое лишь напоминает девушку, выползает из палатки. Движется не вставая, скребя по земле длинными ногтями. Ползет ко мне.
Ее пальцы почти касаются моей ноги, когда она вдруг отдергивает руку. От огня. Тихий шипящий звук, будто мясо на раскаленной сковороде. Она воет. Звук не человеческий — рвущаяся сталь, смешанная с предсмертным хрипом. Уши закладывает.
И в этом воющем звуке я начинаю их чувствовать. Взгляды. Десятки. Сотни. Они выходят из-за деревьев. Медленно. Не спеша. Люди… и не люди. У одних на шее багровые борозды. У других — отсутствует половина черепа. У третьих — лица синие, как у моей «соседки». Но глаза… глаза у всех одинаковые. Стеклянные. Заполненные темнотой и алым отблеском моих дров. Они смотрят на меня. Не с ненавистью. С голодом.
Я бросаю в костер все, что могу найти. Пламя взмывает вверх, отбрасывая пляшущие тени на круг приближающихся фигур.
Их становится больше. Они окружают меня плотным, молчаливым кольцом. И приходит запах. Не просто тления. Это запах открытых могил, разлагающейся плоти, химии и сладковатой смерти. Он проникает в нос, в рот, в легкие.
Проходит время. Минуты? Часы? Я начинаю чувствовать… желание. Чужое. Липкое. Оно ползет из подсознания. Простой, ясный импульс: Вот дерево. Вот веревка. Покончи с этим. Освободись.
Голоса. Их сотни. Они звучат не снаружи, а внутри головы. Нашептывают. Убеждают.
«Просто шагни. Шагни к нам».
Запах дурманит. Ноги сами несут меня. Я отступаю от костра. Шаг. Еще шаг. Кольцо призраков смыкается.
И в этот момент в голове взрывается другой голос. Громовой. Повелительный.
— Стой!
Я вздрагиваю. Сознание проясняется на долю секунды. Достаточно, чтобы увидеть, как ближайшие тени уже тянут к моим рукам полупрозрачные, холодные пальцы.
И тут — удар. Белый, ослепительный. Будто меня бьет током по всему телу. Глаза закрываются сами.