Выбравшись на асфальт, я зашагал в сторону города, всё ещё дрожа. Внезапно за спиной взвизгнули шины, и меня окатило ярким светом. Я обернулся. На меня неслось то самое такси. За стеклом сидел он — с пустой глазницей и обнажённым черепом. Я зажмурился, инстинктивно закрывшись руками, будто это спасёт от автомобиля.
Машина проехала сквозь меня. Без звука, без толчка — лишь леденящий холод пронзил всё тело. Я открыл глаза и обернулся. Такси растворилось в ночном воздухе, как дым.
Через десять минут подъехало настоящее такси. Дорога до дома прошла в оцепенении. Войдя в квартиру, я сразу отправился в ванну. И, поймав в зеркале собственный взгляд, замер: в моих волосах, у висков, резко и неестественно белели несколько прядей. Они появились сегодня. За одну эту ночь.
С тех пор я никогда не голосую на трассе. Потому что боюсь, что следующий остановившийся автомобиль может оказаться не из этого мира.
38. Ночной стук
Тамара Ивановна проснулась. Сначала она подумала, что ей приснился кошмар, но, прислушавшись к ватной тишине ночи, поняла: её разбудил звук. Мерный, тяжелый, он доносился из-за стены.
Тук. Тук. Тук.
Звук был глухим, словно кто-то ритмично бил кувалдой в мешок с песком, но при этом отчетливо вибрировал, отдаваясь в старой стене.
Тамара Ивановна, женщина семидесяти двух лет, прожившая в этой хрущевке полжизни, повернулась на другой бок и натянула одеяло до ушей. «Мало ли, — подумала она, — может, вешалку прибивает. Хотя какой дурак будет вешалку в три часа ночи прибивать?»
Тук. Тук. Тук.
Ритм не сбивался. Он был монотонным, как метроном, и от этого становился особенно невыносимым. Тамара Ивановна села на кровати, нащупала тапки и, шаркая, подошла к стене. Она постучала костяшками пальцев по обоям в клеточку.
— Эй, там! Совесть есть? Людям спать надо! — крикнула она сиплым со сна голосом.
Стук не прекратился. Он будто бы даже стал громче, увереннее. Тамара Ивановна постучала кулаком, сильнее.
— Я кому говорю! Прекрати немедленно!
В ответ — всё то же глухое «тук-тук-тук».
«Ну, погоди у меня, алкоголик несчастный», — пробормотала женщина.
Она знала, что в соседнюю квартиру недавно въехал новый жилец, мужчина средних лет. Она видела его пару раз в лифте — небритый, с тяжелым взглядом, от него всегда пахло перегаром. Соседка с пятого этажа, бойкая Любка, уже успела растрепать соседям, что мужик запил горькую, потому что от него ушла жена.
Тамара Ивановна накинула старенький халат поверх ночной рубашки и вышла на лестничную клетку. В подъезде горел тусклый свет, пахло кошками и сыростью. Она подошла к обитой черным дерматином двери соседа и с силой нажала кнопку звонка. За дверью раздалась пронзительная трель, но никто не открыл. Она позвонила еще раз, потом еще. Приникла ухом к двери. Стук был слышен и здесь, но теперь к нему примешивался какой-то странный скрежет, будто металл терся о металл.
— Откройте! Милицию вызову! — пригрозила она для острастки, хотя милиции уже лет двадцать как не было, а была полиция.
Тишина. Только стук. Тамара Ивановна плюнула с досады, развернулась и ушла к себе. В квартире стук сводил с ума. Она включила телевизор, сделав его громче, но звук проникал даже сквозь голоса. Тогда она приняла решение.
Под утро в дверь позвонили. На пороге стояли двое: молодой лейтенант с усталым лицом и женщина-полицейский постарше, с собранными в тугой пучок волосами.
— Что случилось? — спросил лейтенант, козырнув.
— Проходите, сами послушайте, — засуетилась Тамара Ивановна, пропуская их в комнату.
Они вошли, и действительно, звук был отчетливо слышен.
Тук. Тук. Тук.
— Сосед буянит, — объяснила пенсионерка. — Уже часа два долбит. Я стучала, кричала, звонила — не открывает.
Лейтенант переглянулся с напарницей. Пришлось идти к соседу. Они громко постучали в дверь, представились. Тишина. Вернее, стук продолжался, но никто не открывал и не отвечал.
На шум из квартир начали выходить люди. Сначала выглянул любопытный парень с первого этажа, потом выползла та самая Любка с третьего, закутанная в пуховый платок, а за ней и другие жильцы. Сонные, злые, взъерошенные.
— Чего шум среди ночи? — возмущался парень. — Работать завтра!
— Там мужик стучит, — кивнула на дверь Тамара Ивановна. — Пьяный, наверное, буйствует. Полицию вызвала.
— А, этот, — махнула рукой Любка. — Квартирант. Жена от него сбежала, вот он и мается.
В этот момент к полицейским подошла женщина. Невысокая, полноватая. Она удивленно уставилась на толпу.
— А вы чего тут? — спросила она. — Это ж моя квартира.
Все обернулись. Женщина представилась хозяйкой. Оказалось, она сдавала эту квартиру, а сама жила в соседнем доме. Полицейские объяснили ситуацию. Хозяйка, кряхтя, достала ключи.