Тело дернулось и закачалось. Ноги в мягких домашних тапках, описав дугу, с глухим звуком ударились в стену.
***
Тамара Ивановна сквозь сон услышала знакомый, до ужаса знакомый звук.
Тук. Тук. Тук.
Она села на кровати, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу.
«Не может быть, — пронеслось у нее в голове. — Этого не может быть. Там же теперь какая-то женщина живет».
Стук не прекращался. Он был всё таким же мерным, монотонным, безысходным.
Тамара Ивановна, трясущимися руками накинув халат, позвонила в полицию.
— Приезжайте... — голос её срывался. — Снова стучит... Там, где повесился тот мужчина. Там теперь женщина живет, но стучит опять. Приезжайте скорее.
Через десять минут прибыл тот же самый наряд, только лейтенант был другой. Вместе с Тамарой Ивановной они поднялись на этаж. Стук был слышен даже на лестничной клетке. Полицейские постучали. Тишина. Только стук.
На шум снова начали выходить жильцы. Через несколько минут пришла и Раиса-хозяйка, которую срочно вызвали по телефону.
— Опять вы? — удивилась она, увидев полицию. — Ну что там опять?
— Открывайте, — коротко приказал полицейский.
Раиса, ворча, открыла дверь. В коридоре горел свет. Из комнаты доносился всё тот же мерный стук. Полицейский вошел в комнату и замер.
На турнике раскачивалось тело женщины. И при каждом медленном, тягучем покачивании тела, утюг с глухим стуком бился о стену, вторя ритму ног.
Тук. Тук. Тук.