– Чешка?
– Полячка, – облегчённо выдохнул я.
Уже лез на печь, когда сотовый телефон, забытый на кухонном столе, издал непонятный звук. Казалось бы, ерунда, а сонливость как водой смыло. Чат ежедневно внушал чувство обречённости, но вместе с тем даровал успокоение. Гаденькое утешение, что я не один. Наверное, каждый установил галочку «не беспокоить», чтобы от треньканья не взорвалась голова. Оказалось, уведомлению с пометкой «срочно», о существовании которой узнал вот только что, плевать на беззвучный режим.
Скорпион: Тут Змееносец. У вас пять минут, чтобы закончить все дела.
Я стоял, как громом поражённый. Нехорошее предчувствие сверлом вкручивало меня в пол. Отпустило, стоило через «не хочу» сделать шаг в сторону. Аксинья давно спит. Чтоб ночной визитёр не потревожил её, решился выйти на улицу сам. На цыпочках, по сантиметру открывая скрипучую дверь. Из темноты в образовавшийся проём смело шагнула она. Вздрогнул, попятился. Выдал полушёпотом:
– Зачем пугать-то?
Злая, пояснила:
– Потому что боишься.
Тварь на хрупких плечах вроде дремала. Вероятно поэтому Змеюка ладошкой хлопнула меня по лицу. Нашёл себя в пространстве – распростёртый, как руно на стене. Глаза не пекло, но пришлось пересилить себя и открыть их.
Ночь обещает быть интересной. Только не ночь здесь. Как есть, день. Завораживающе переливается серый асператус, тает прохладным ветром. Но как бы ни было красиво наверху, долго задирать голову не получилось. Это первый увиденный мной воочию амфитеатр. Идеально круглый, маленький. На арене, усыпанной колючим утрамбованным песком, разве что в пляжный волейбол играть. Хотя упадёшь – как наждаком кожу изотрёшь.
Пятачок окружён монолитными каменными стенами цвета мокрого базальта. Ни ступеней, ни сидений. По периметру – одиннадцать альковов. В каждом в хаотичном порядке возникал очередной участник нашего горе-пантеона. Возникал совершенно непонятно. Будто там и был, просто я, пьяный дурак, не распознал. А сама Змеюка вроде и стояла у Рака, как оп!, и след её простыл. Вдруг она нашлась возле Тельца, что также не пойми откуда нарисовался.
Я впервые видел этих людей вживую. Тот факт, что на своих нетленках изобразил их совершенно идентично реальности, той самой реальности не зная, крайне польстил. В конце концов, поводы для счастья нужно ловить всюду, пока просятся.
Нагло разглядывая присутствующих, невольно возвращался к постаменту – двенадцатому месту. Возвышению «на полдень», как выбившийся гвоздь на циферблате. Начало августа – сегодня восседает Лев. На своём золотом троне. Нога на ногу. Горящие в две звезды глаза смело смотрят в вечность. Роскошная шевелюра, что грива. Однако первое бросается – бесстыдная нагота. Однажды рисуя Льва, я руководствовался музой. А надо было логикой. Ведь он погиб в огне. Овна и Стрельца, по отдельности вступивших в пекло, в своё время как-то вызволи. Обожжённых, но сохранивших телесную целостность, земле предали ряженными. Колдуна же оставили. Праху тряпки не нужны.
Льва нисколько не смущал его облик. Гордый и властный, он сейчас действительно правил миром в своё удовольствие. Я же, его октябрьская замена, могу только держать Вселенную, разрываясь по швам. Мне стало совестно, будто тот видел меня, и взгляд мой побрёл дальше. Товарищи собирались, но не переговаривались. В чате общительные, а здесь как воды в рот набрали. Я видел их интерес ко мне, к новенькому. Кто-то даже поприветствовал махом руки или кивком головы. Их тревожность передалась и мне. Все что-то знали, чего-то ждали.
По привычке ссутулился, чтоб кости мягче гнуло. Немедленно поднял голову, услышав, как звучит наша неправильная латынь.
– Здравствуй! – воскликнул кто-то шибко весёлый. По лыбе вычислил – Овен.
Обратился он к Змеюке. Тринадцатому знаку в нашем кругу места не нашлось. Пока томимся на своих постах, та вольна подступать к любому из нас. Тамада в конкурсе.
– И тебе не хворать.
– Только можно побыстрее? – попросила красавица по левую руку от меня. Золотистые волосы, длиннющие, как у Рапунцель. Но путанные, что сети паука. – У меня дела.
– При жизни не закончила? На кой вешалась тогда? – уколол Стрелец, сидя в своём алькове в позе лотоса, сложив руки на груди. Несмотря на язвительность, я услышал в его голосе дрожь.
Змеёныш вышагивала медленно. Все напряглись. Резкий порыв ветра донёс до меня запах далёких снежных полей. Откуда?
Девушка устало выдохнула:
– Итак. Кто на сей раз попросил смертного молиться за меня?