Глава госкорпорации «Голем» подумал, что становится слишком сентиментальным. Вскоре к голосу Койла прибавится еще пара рыжих глоток, потом их станет на десяток больше, они будут кричать, напоминая ему о старости. Иногда Эльтар Деррел чувствовал себя дряхлым королем на каменном троне, которому уже неподвластна его свита. Родись он в средневековье, все бы терпеливо ожидали его смерти, шушукаясь за спиной и наяву растаскивая треснувший трон. А однажды, в туманное сумрачное утро он бы уже не смог встать с постели и умер, хотя мог бы прожить еще много лет. Рядом, на тумбе около кровати стоял бы его вечерний чай, справленный хорошей порцией яда. А под ядом ночной горшок, в который он так и не успел сходить…
Поменялось ли что-нибудь с тех пор? Их слишком много… Право наследования уже давно не принадлежало первенцу. Тем более, что он давно мертв. Его мальчик… настоящий мальчик, живой. Не Эрик. При воспоминаниях об умершем от старости сыне на глазах Эльтара наворачивались слезы.
Время ли предаваться воспоминаниям? После его смерти начнется грызня, грозившая потопить «Голем», так и не построив новый мир. Пока жив Эльтар, пока его слушают, есть хоть какая-то иллюзия стабильности. Такие как Брендан и Томена понимали это, такие как Койл — нет.
Но сейчас не средневековье, и у него есть еще кое-что, кроме титула.
— Койл, МАЛЬЧИК МОЙ, — ласковым голосом обратился старик, насколько мог при его хрипоте. — Сколько тебе лет?
— Пятьдесят один, — сдвинул брови Койл. Он нервно сглотнул.
— Не забывай, что ты жив только благодаря мне.
Он озаботился этим, как только ему перевалило за первую сотню земных лет. Эльтар всегда считал свой возраст в земных годах, потому что родился на материнской планете. Несколько его внуков уже умерло, а правнуки начали похваляться своей молодостью. И каждая эта молодость рано или поздно хотела сместить его. Эльтару тяжело было расставаться с ними, он скорбел над каждой родной могилой. С тех пор он решил не повторять своих же ошибок. При рождении младенцев происходила иммунокоррекция со спусковым механизмом, а потом вживлялся чип. Избавься от чипа — умрешь. Не введи вовремя стоп-код — умрешь. Коды находились только в руках Эльтара. Когда кодов перевалило за сотню, его любимые дети сами стали чипировать младенцев, боясь гнева отца и собственной смерти. Так «Голему» удалось достичь величия, а Эльтар почти никогда не жаловался на память. Только пару раз, и над этими могилами он тоже проливал слезы. Каждый из его потомков нуждался в живом отце, деде, прадеде и пра-прадеде, и долгой, благодарной памяти.
— Я создал эту империю. И Марс… тоже создал я. Последнее слово останется за мной, — тверже, чем обычно, прохрипел Эльтар. — Но сначала мне нужно увидеть своими глазами…
Его старые глаза слишком хорошо распознают ложь, чтобы не увидеть подвоха. Этот навык он приобрел за долгую жизнь и множество обманов. Признаться, не было таких обманов, которые бы он не успел попробовать на вкус. Если ему подвернется какой-нибудь новый, ему уже будет не так скучно.
— Она давно добивается встречи, — поостыв, почти спокойно сказал Койл, он встал и подошел к столу с алкоголем. Откупорил джинн, резким движением плеснув в стакан. — Сказала, что готова выйти на связь в любое время. Она редко спит. Какой сервис.
— Тогда ждите.
В наступившей тишине разговаривал только ветер. В его речах не было слов, но чувствовалась безысходность. Она не предоставит ему выбора. Она отобрала его, когда появилась.
— Мальчик… — старые пальцы утонули в рыжих кудряшках, вороша переливы солнца на шелковых локонах.
Эрик все понял без слов. Он очень смышленый. Не такой, каким в детстве был он. Эльтар поумнел гораздо позднее, когда познал первый из своих обманов. И эту могилу он тоже будет помнить.
За считанные секунды интеллект соединился с отделом безопасности, получив нужные коды доступа. Разблокировался сигнал, идущий непрестанно вот уже больше двух недель. Как только были введены коды, фигура появилась сама собой. Она ничего не делала, просто сидела, сгорбившись, и пялилась на свои растопыренные пальцы. Койл сказал, что она почти никогда не спит. Скоро эту половину Марса поглотить ночь, а в ночи происходят самые странные вещи. Кто-то занимает голову мечтами, а кто-то сходит с ума.