Её глаза сумрачные под дымчатыми тенями для век, темнеют ещё сильнее по мере того, как она рассматривает меня, полностью отданного ей на милость.
— Так, красавчик, — она ухмыляется, и мои бёдра дёргаются вверх. — Полегче, — срывается она на хихиканье.
Но Сэди тут же становится немного серьезной, и принимает нашу обычную позу, когда берёт меня за подбородок своей маленькой ручкой.
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, потому что мне всегда было хорошо с тобой. И ты не будешь это контролировать, хорошо? Ты просто ляжешь на спину, она наклоняется вперёд, прижимаясь своей обнажённой грудью к моей. — Расслабишься, — тянет она, покусывая и облизывая моё ухо. — И позволишь мне позаботиться о тебе.
Я сильно вздрагиваю, когда она проводит языком по моей шее, прикусывая ключицу, пока я не шиплю.
Когда она отстраняется, её руки сжимают мои плечи так сильно, как только могут — её ладони слишком маленькие, даже если и сильные, чтобы по-настоящему что-то сделать. Но это божественно.
Всё, что она делает, божественно, потому что это она.
Она сдвигает трусики в сторону, прежде чем скользнуть на мой член, тёплая, влажная и бесконечно готовая для меня.
— Боже, Риз, — стонет она. Я снова толкаюсь в неё, услышав этот звук. — Ты такой чертовски идеальный.
Её похвала — как стояние под солнцем, согревающим меня повсюду.
Она медленно двигается на мне, сжимая меня своими ногами, как тисками, а с её губ, как воды, льются восхваления. Неважно, какой маленькой она кажется сейчас, сидя на мне вот так, она могла бы убить меня, если бы захотела, и я бы сказал «спасибо», истекая кровью под ней.
Она кончает, и выглядит так же, как и каждый раз, когда я видел это раньше, — как будто она немного удивлена, как будто это застаёт осторожную, сдержанную девушку врасплох. А потом её губы растягиваются в лёгкой сонной улыбке, и она смотрит на меня сверху вниз.
Меня снова переполняет это чувство — желание удержать её здесь, защитить, уберечь и сделать своей. Пока я не прикусываю язык, отчаянно пытаясь затолкать слова «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя» обратно в глотку.
Я не знаю, как долго смогу сдерживаться, но отчаянно хочу удержать её. И этого — того, как она тает в моих объятиях и целует мои плечи, осыпая нежными ласками, которые я копирую, пока мы лежим в изножье кровати, и шепчем тихие секреты в мерцающую темноту, — этого более чем достаточно.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Риз
Мы победили. Снова.
Наконец-то, чёрт возьми.
Команда на седьмом небе от счастья, Gym Class Heroes звучит как-то громче, когда я иду по туннелю в раздевалку. Я широко улыбаюсь, пока моя команда хлопает меня по спине, а Фредди и Догерти прыгают и поют вместе с несколькими более общительными первокурсниками.
Каждый из них заслуживает этого; не говоря уже о том, что это наконец-то поднимает наши очки на достаточный уровень, чтобы я не так сильно беспокоился перед игрой с Корнеллом в следующие выходные. Гарвард всё ещё маячит на горизонте, являясь одним из наших главных соперников в этом году, но сегодня победа есть победа.
— Райнер, сукин сын, не пропустил ни одной шайбы! — кричит Фредди, и вокруг раздаётся свист. Он берёт священный узел из верёвки, сплетённой из обрезанных нитей сетки, и вручает его Беннетту, объявляя его лучшим игроком матча. Все радуются, когда Беннетт, всё ещё в своих защитных накладках для ног, но уже только в компрессионном лонгсливе, встаёт и поднимает его, кивнув.
Я знаю, что не стоит ожидать от него каких-либо слов, но он не произносит ничего, кроме:
— Я бы не справился без моих защитников и всей команды. Вперёд, Волки, — он снова поднимает узел, прежде чем сесть и откинуться на спинку стула.
Тренер Харрис улыбается, потому что он знает своего звёздного вратаря так же, как и я, ценит его причуды и ритуалы. Он завоевал доверие у Беннетта, у всех нас, но я лично знаю, как много он работал с ним.
Он кивает всем нам по очереди и уходит, бросив через плечо:
— Приятного вечера, ребята. Не делайте глупостей.
Но Торэна Кейна, угрюмо сидящего в углу со скрещёнными на груди руками и мокрыми от пота чёрными волосами, он хлопает по плечу на прощание.
При виде этого у меня в груди что-то сжимается.
Фредди уже объявил о вечеринке в общежитии хоккеистов, которая будет грандиозной, как и все наши вечеринки на Хэллоуин. И если судить по большим пакетам, которые сейчас лежат на нашем кухонном столе, он заставит всех неподготовленных первокурсников надеть костюмы.