Я наклоняюсь, что развязать шнурки на коньках, чтобы не видеть направленных на меня взглядов.
— В этом году у нас снова будут проблемы?
Я держу голову высоко, но щёки горят от смущения, когда я слышу очевидный выговор. Хуже того, это происходит на глазах Виктории и Риза.
— Мы говорили о… — начинает он, прежде чем понимает, что я развязываю шнурки на коньках, и его брови взлетают вверх. — Что ты делаешь?
Я качаю головой, разочарование, гнев и страх смешиваются так, что у меня щиплет глаза.
Это твоя вина. Ты поцеловала его. Ты отвлеклась.
Ты оставила их одних.
— Я не могу, — я качаю головой и стискиваю зубы так, что кажется, будто у меня вот-вот сломается челюсть. — Я должна идти.
— Сэди, — огрызается он, хватая меня за руку, когда я пытаюсь проскочить мимо него. — Ты знаешь правила. Ты всё ещё на испытательном сроке. Ты не можешь пропустить…
— Я знаю, — я вырываюсь из его хватки, не потрудившись оглянуться, и выбегаю на улицу к своей машине.
— Сэди, — зовёт меня чей-то голос, как только моя рука берётся за ручку водительской двери. — Подожди… куда ты собралась?
Крепко зажмурившись, я быстро бросаю:
— Оставь меня в покое, Риз.
— Нам нужно поговорить…
— Нам не о чем разговаривать, — я бросаю свою сумку на пассажирское сиденье. — Мне нужно идти, а тебе нужно расслабиться. Ты производишь впечатление прилипчивого сорвиголовы.
Я ненавижу эту версию себя — отчаявшуюся, напуганную и ненавидящую девушку, которая хочет, чтобы все и вся исчезли из её жизни, потому что это слишком. Но ему нужно это увидеть, чтобы он понял, какой ошибкой был тот момент в раздевалке.
И всё, что я слышу, — это тихий голос Лиама, который, как пластинка, крутится у меня в голове.
Захлопнув дверь и заблокировав её, я пытаюсь завести машину, но слышу лишь скрежет, когда двигатель отказывается заводиться.
— Нет, — выдыхаю я, и слёзы жгут мне глаза. — Нет, нет, нет!
Снова и снова.
Ничего.
Раздаётся тук-тук-тук по моему окну, и вот уже золотой мальчик-хоккеист с грустными глазами прилип к моей машине, жестом показывая, чтобы я опустила стекло. Я хочу проигнорировать его, но из-за этого бешено стучащего сердца я тянусь к ручке, чтобы опустить стекло вручную.
— Что?
Он вздыхает, проводя рукой по своим длинным красивым волосам, что раздражает и отвлекает:
— Я знаю, ты сказала, что мы не друзья.
Я веду себя нелепо, но не могу удержаться от того, чтобы не съязвить:
— Это уже установленный факт.
Он странно смеётся, и кажется, что это причиняет ему боль.
— Ладно, что ж, это ты засунула свой язык мне в глотку, kotyonok, так что, думаю, я смогу справиться с твоим недружелюбием.
— Kotyonok? — выплёвываю я, прежде чем могу позволить смущению от его грубого комментария полностью охватить меня. — Осторожнее. Серый цвет достаточно неприятен.
— Всё дело в глазах, — он ухмыляется, и на мгновение я вижу его таким, каким он был раньше. Может, наши пути уже пересекались, потому что прямо сейчас он выглядит как герой кампуса, золотой мальчик-хоккеист и именно тот парень, с которым я бы переспала на одну ночь.
Он поднимает руки, словно сдаваясь:
— Тогда я придумаю для тебя другое прозвище.
— Никаких прозвищ, — возражаю я. Прозвища кажутся мне слишком близкими.
Он фыркает:
— И это говорит девушка, которая продолжает насмехаться надо мной как над хоккеистом красавчиком. Пытаешься вызвать у меня комплекс?
— Трудно дать тебе то, что у тебя уже есть.
По правде говоря, я его не знаю. На самом деле, всё, что я видела в нём до сих пор, должно было доказать, что он не тот хоккейный мачо, каким я его называла. За месяц, что я каталась с ним, он был либо душераздирающе милым, либо пугающе растерянным и грустным.
Он не был похож на капитана хоккейной команды Риза Котески — до сегодняшнего дня.
— Верно.
Но его лицо выглядит немного несчастным, и я жалею, что не могу забрать свои слова обратно, потому что ненавижу себя за это, но я крепко прикусываю губу, надеясь, что из моего рта не вырвется что-нибудь ещё более ужасное.
Мой телефон снова звонит, на экране появляются улыбающиеся лица Оливера и Лиама, и меня снова охватывает волна беспокойства. Я быстро отвечаю, крепко зажмурившись, ожидая тихих всхлипываний Лиама, но на этот раз это Оливер.
— Сэди?
— Привет, киллер, — с трудом выдавливаю я. — Вы в порядке? Я уже еду.
— Мы опоздали на автобус на утреннюю программу. И Лиам снова намочил штаны. У нас будут проблемы, потому что сегодня первый день в школе?