Она вытащила меня на лёд после того, как у меня случилась чёртова паническая атака при попытке встать на коньки, чего я больше не могу делать без того, чтобы не сойти с ума, а потом флиртовала и улыбалась мне, пока я не смог нормально дышать.
Она поцеловала меня так, что я почти почувствовал, что больше не сломлен.
— Да, — добавляет Беннетт, закончив изучать фотографию Сэди, и кладёт телефон обратно на стол. — Учитывая, что ты всё лето провёл взаперти.
Я вздрагиваю, но позволяю этим словам лечь на мои плечи, как и каждому выстрелу Беннетта. Я это заслужил.
— Она фигуристка…
Фредди щёлкает пальцами и показывает на меня:
— Я, блядь, знал, что откуда-то её знаю.
— Ты только что сказал, что видел её на вечеринке.
— Я имел в виду, где-то ещё. В любом случае, продолжай.
— Я немного катался на общественном катке, и, судя по всему, у неё была та же идея.
— Вы, ребята?..
— Абсолютно нет.
Фредди поднимает руки, сдаваясь:
— Просто интересно. Я имею в виду, что ты уставился на мой телефон, как будто это грёбанный Кубок Стэнли.
Я не отрицаю этого, и решаю выбрать немного честности:
— Она кажется классной. Я едва её знаю, но… да.
— Так что, может, нам тогда пойти на вечеринку?
В моей голове проносится вспышка какой-то фантазии о том, как я появляюсь в доме, краду её внимание и время, кладу свои руки на её обнаженную, гораздо больше, чем на катке, кожу. Посмотрю, не испачкает ли её помада мою кожу, чтобы я просыпался от кошмаров с осязаемым воспоминанием чего-то хорошего.
Не упоминай об этом.
Её отказ был бы как удар по голове, но я к нему не готов, поэтому я еле сдерживаю почти вырвавшееся «да» и качаю головой.
— Мне нужно немного поспать перед завтрашней предсезонной встречей.
— Давай, Риз, — умоляет Фредди. — Мы просто заедем — даже пить не будем. Обещаю.
Обещания Фредди надежны так же, как и обещания политика, но от одной только мысли выследить девушку, терзающую меня изнутри, волоски на затылке становятся дыбом.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Сэди
Пригласить Рору на вечеринку — это как удаление зубов, но вытащить её оттуда — ещё хуже. Особенно сегодня вечером, потому что несмотря на все мои усилия удержать её трезвой, она уже пьяна в стельку.
Я снова стучу в дверь ванной, нахмурив брови в беспокойстве.
— Рора? — снова кричу я. — Ты в порядке?
Наступает долгая минута тишины, и на мгновение я думаю о том, чтобы попытаться выломать дверь. Вместо этого я снова прижимаю ухо к двери и играю с прядью волос из моего теперь уже распущенного хвоста, накручивая её, а потом пропуская её через пальцы в виде завитушки.
Наконец, громкий стук, а потом:
— Я в порядке! — крик раздаётся немного громче, чем нужно.
Я слышу, как течёт воды в раковине, и устраиваюсь у стены, закрывая глаза и запрокидывая голову назад. Вечеринка изначально была моей идеей, но Аврора согласилась после того, как я взяла маркер и внесла в её «Список желаний в колледже» посещение этой конкретной вечеринки вместе со мной. Это отчасти для меня, но также и для неё, чтобы она снова почувствовала что-то хорошее, а не потерялась в своих мыслях, — её жалобы «теперь у меня есть парень» были услышаны и откровенно проигнорированы, потому что я ни за что на свете не потерплю того, как он обращался с ней в те немногие разы, когда мы виделись этим летом.
Тайлер всё ещё учится по интенсивной программе «Биомедицинская инженерия». Рора не рассказала мне, что случилось, но я видела сообщения через её плечо, когда делала ей прическу в ванной нашего общежития. Она дала ему знать, что пойдет со мной на вечеринку, в то время как он попросил её сфотографироваться, а затем исчез в середине их разговора после легкомысленного «Хорошо».
Сейчас она не так откровенно грустит, погребенная под рюмками текилы, которые мы выпили перед танцами, пока всё, о чём она смогла думать — это поправлять свои узорчатые фиолетовые шорты за высокий подол, а всё, о чем я могла думать — это как воткну лезвие конька ему в шею в следующий раз, когда увижу его.
— Вечеринка настолько плохая?
Его голос снова прохладный шёлк на моей разгорячённой, раскрасневшейся коже.
Я открываю глаза и вижу Риза, выглядящего полностью собранным и совершенно неуязвимым — впервые за всё время нашего взаимодействия.
Не видев его несколько недель, я испытываю непреодолимое желание спросить его, всё ли с ним в порядке, не случилась ли у него очередная паническая атака, или готов ли он к своей первой настоящей тренировке (которая всё ещё отмечена синим маркером в моём календаре).