Напряжение в моей груди тут же ослабевает.
— Привет.
Долгое мгновение мы молчим, прежде чем её тихое хихиканье обжигает мою кожу и мурашки бегут по моим рукам.
— Звонишь, чтобы просто подышать мне в ухо?
— Тренируюсь в изображении Дарта Вейдера, — я флиртую с лёгкостью, которая напоминает мне о прошлом. — Как у меня получается?
Он глубоко вздыхает, что-то шуршит, как будто она поудобнее устраивается на ткани. Я представляю её в постели, на серых простынях, которые повторяют оттенок её глаз.
— Не знаю, ты ничего не говорил о том, что будешь моим папочкой… я имею в виду, отцом.
Из моей груди вырывается смех, громкий, неожиданный и согревающий меня целиком.
— Я работаю над этим. Слишком знаково.
— Верно. Лучше просто сосредоточиться на дыхании.
В этой шутке есть спокойная уверенность, достаточная для того, чтобы мне показалось, будто она прижимает руку прямо к моей груди, как и раньше, успокаивая меня, пока я прячусь в этой затхлой подсобке.
Должно быть, я снова слишком долго молчу, потому что она снова вздыхает в трубку, не покровительственно, а тихо и нежно. Как будто дует на мою разгорячённую кожу.
— Ты уверен, что с тобой всё в порядке, Риз?
Я хочу попросить её снова произнести моё имя, но мне удаётся сдержаться, и я кусаю губы, пока не чувствую вкус крови.
— Да, — я качаю головой, и из меня вырывается смешок, эхом разносящийся по комнате. — Да. Вообще-то, у меня сегодня игра.
— Твоя выставочная игра против «Вермонта».
— Да, — выдыхаю я. Мне нравится, что она знает. — Прямо сейчас.
— С тобой всё будет в порядке, красавчик. Не считая Оливера, ты лучший игрок из всех, кого я знаю.
Я смеюсь, непринуждённый тон её голоса успокаивает меня:
— Приятно находиться в такой компании.
— Мне нужно, чтобы ты сыграл в этой игре и выиграл, чтобы вернуться ко мне в номер в отеле. Иначе я не смогу преподнести тебе сюрприз.
— Сюрприз? — спрашиваю я, чувствуя себя немного ребёнком из-за того, как сильно бьётся моё сердце при этой мысли. Как будто она пообещала мне мороженое, если я буду хорошим мальчиком.
И я сделаю всё, что она скажет.
— Да, но только если ты сейчас повесишь трубку. Хорошо?
— Хорошо, — говорю я, но жду, пока она нажмёт «Отбой».
Она замолкает, и мы оба просто переводим дыхание:
— Надери им задницы, красавчик.
Я возвращаюсь в раздевалку с сияющей улыбкой на лице. Улыбка, которая не сходит с моего лица всё это время, становится теплее. Её ласковый голос звучит у меня в голове, пока проходит моя первая игра после травмы.
Я не так много играю, только немного со своей первой линией.
Тренер большую часть времени позволяет новичкам привыкать к своим местам на линии. Холден и Кейн играют больше всех, в конце каждого периода у них много времени на льду. Первые пару смен они творят чёрт знает что, так что помощник тренера Джонсон чуть не рвёт на себе волосы.
Каждый раз, когда они возвращаются на скамейку запасных, Джонсон наклоняется над сгорбленным Торэном и ругает его. Холден получает пару поправок, но легко заметить, что вина за их ужасную координацию лежит на Кейне.
Это вызывает у меня улыбку.
Пока тренер Харрис не оттаскивает Джонсона за воротник и не берёт на себя руководство защитниками в третьем периоде.
Я ненавижу то, как сильно всё меняется, это очевидная разница, когда Холден и Кейн лучше узнают манеру игры друг друга. Теперь есть изменения в Торэне, когда тренер слегка хвалит его и вносит поелзные коррективы.
И потом, я ненавижу то, насколько он хорош, насколько безупречен.
Драка в играх NCAA1 — это суровое пенальти, которое Кейн получает довольно часто. В новостях он звучит как худший кошмар, но на льду он просто мечта.
Если бы он не был моим личным кошмаром, может быть, я бы смог…
Нет. Я останавливаю себя, прежде чем эта нелепая мысль успевает оформиться. Это не моя проблема. Торен Кейн — помеха, обуза для моей команды. Не более того.
Он не друг и не товарищ по команде, он паразит, от которого я намерен избавиться, если смогу. А если нет, то, по крайней мере, защищу команду, насколько смогу, от его яда.
Игра окончилась лёгкой победой. Небольшой частный колледж в Вермонте — это новая команда, которая всё ещё учится взаимодействовать и двигаться как единое целое, поэтому тренер запланировал выставочную игру вместе с ними.
Мы останемся на ночь, потому что утром у нас будет ещё одна игра.