Когда мы вошли в небольшую очень опрятную комнату — одну из двух в двухкомнатной квартире, Женька начал объяснять, для чего мы пришли.
— Так вот оно что… — проговорила Лидия Викторовна. — Вы хотите узнать, каким образом я сумела переправлять лекарства партизанам. Ну, что же, ладно, я вам все это с удовольствием объясню. Только сначала давайте я чайник поставлю. И печенье к чаю у меня есть — сама вчера напекла.
Пока она ходила на кухню, я смог как следует оглядеться. Небольшой стол расположился в комнате, придвинутый одним краем к стене. Несколько стульев со спинками и тремя продольными полосками расположилось вокруг стола, будто бы в ожидании, когда мы на них сядем. По стенам были развешаны репродукции с картин. Горка с посудой занимала часть комнаты…
Вернулась Лидия Викторовна.
— Ну вот, чайник поставлен. Скоро придет с работы сын мой — Вадим, и мы вместе сядем за стол. А пока… С чего же начать, дорогие мои гости?
— А вы расскажите с самого начала, — встрепенувшись, произнес Женька.
— Сначала? Ну что ж, ладно.
И Лидия Викторовна начала рассказывать:
— Когда в город вошли немцы, я работала в больнице. Уже на второй день гитлеровцы приказали очистить больницу. Все отделения — и терапевтическое, и хирургическое, и даже детское. А у нас лежали очень тяжело больные. Но комендант слышать ничего не хотел, никаких возражений. «Здесь должны отдыхать и лечиться доблестные воины великой Германии, — заявил он. — А до этого сброда — ваших больных — мне нет никакого дела». Глядела я, ребята, в ту минуту на этого поджарого рыжего немца в начищенных сапогах, в отутюженном мундире и думала: «А ведь и у тебя, наверно, в твоей Германии, есть дети. Есть близкие, родные. Так кто же вырвал из твоей груди все человеческое — уважение к людям, жалость к больным детям? Неужели Гитлер со своей бандой?»
Очевидно, многие мои товарищи — врачи — думали так же. А наш главный врач, Николай Акимович, человек прямой, резкий, тот не мог удержаться. «Для меня, — говорит, — как раз ваши солдаты — это сброд, банда убийц, грабителей, мародеров». Переводчик так и застыл: не знает — переводить или нет. Но переводить не пришлось. Комендант отлично понимал русский язык. Он подошел к нашему старому, всеми уважаемому доктору, размахнулся и ударил его по лицу. Два солдата схватили Николая Акимовича, поволокли… А через день на рыночной площади нашего главного врача казнили.
Но еще накануне казни солдаты вышвырнули из палат всех наших больных. В буквальном смысле вышвырнули. Не выгнали, не попросили уйти. Просто выкидывали пинками всех — женщин, стариков, ребятишек — горячечных, в бреду, с высокой температурой, калек…
Лидия Викторовна закрыла лицо ладонями, опустила голову, словно и сейчас еще перед ее глазами стояла та страшная картина.
— А потом, — продолжала она, опустив руки и так крепко сцепив пальцы, что они хрустнули, — потом стали к нам привозить раненых гитлеровских солдат. Это были легко раненные. Тяжелых отправляли дальше, в тыл, в большие госпитали. А наша больница была чем-то вроде дома отдыха для этих негодяев. Фронт близко. Подлечится такой мерзавец после легкого ранения — и назад, в строй.
— И вы их лечили? — не вытерпев, с негодованием воскликнул я.
— Сначала не очень чтобы лечили, — отозвалась Лидия Викторовна. — Хотя у меня на руках был мой сын, мой Вадим, Димка. Ему тогда и пяти не исполнилось. Был он такой худенький, болезненный. Больно было смотреть… Только ради него и жила в те страшные дни. А потом пришел ко мне Егор Алексеевич Прохоров. И я сразу стала за свое место в больнице держаться. Теперь уже нужно было работать не только ради сына. Ради многих-многих сыновей надо было лечить проклятых фашистов, перевязывать их поганые раны, добиться у немцев доверия, получить доступ к медикаментам…
«Нужна ваша помощь»
В прихожей хлопнула дверь. Лицо Лидии Викторовны озарилось ласковым светом.
— Это Вадим.
Мелкими быстрыми шажками, сухонькая, маленькая, она побежала встречать сына. Он вошел в комнату, сухощавый, чем-то неуловимо похожий на мать. Пока Вадим Дмитриевич здоровался с нами, весело пожимая всем руки, Лидия Викторовна хлопотливо накрывала на стол. Настя бросилась ей помогать. Они вдвоем расставляли чашки, блюдца, розетки для варенья… Лидия Викторовна достала из буфета вазу с домашним печеньем.