Машинка для чистки обуви не включилась, и дверь-вертушка не крутилась. Если все это как-то можно было объяснить, то отсутствие охраны на посту выглядело слишком странно. Я в растерянности уставилась на встроенный в стену электронный стенд с ключами. Ключи почти от всех кабинетов находились на местах.
«Может быть я перепутала дни недели и сегодня выходной? Тогда можно объяснить отсутствие дворника и охраны. Охранник мог просто отойти», − размышляла я.
− Ева!
− Эдик! – обрадовалась я парню, которого едва знала.
Мы работали на разных этажах, мало сталкивались по работе, но сейчас радовались встрече, как старинные приятели.
− Эдик, что тут происходит?
− Пока не знаю. У меня сегодня не прозвонил будильник на телефоне, поэтому я опоздал. На моем этаже все кабинеты закрыты и никого нет.
− У меня тоже будильник не прозвонил.
− Ева, смотри, − направился Эдик к стойке охраны.
Только сейчас я заметила, что один из наших охранников, Дмитрий Петрович, лежит на полу. Стойка скрывала его, поэтому при входе в здание его и не было видно.
Мы склонились над довольно-таки крупным мужчиной.
− Он не дышит, − констатировал Эдик.
− Надо вызвать скорую, − сняла я трубку стационарного телефона, стоящего тут же на стойке.
− Гудков нет. Попробую с мобильного.
− Тоже ничего.
− Давая я попробую, − достал Эдик свой телефон.
− Странно. Тоже не могу дозвониться.
Я вздрогнула от внезапно раздавшегося звука.
− Пылесос! – понял парень.
И мы, не сговариваясь, бросились на звук.
Большой пылесос гудел на четвертом этаже. Уборщица Людмила Степановна, как ни в чем не бывало, водила по полу агрегатом.
− Помешала Вам? А я смотрю нет никого. Решила, что все на собрании каком. Дай думаю почищу пока не пришел никто.
− Людмила Степановна, а Вы еще кого-нибудь сегодня в офисе видели?
− Видела Сергея Петровича, директора по развитию. Он рано пришел, в одно время со мной. Еще из бухгалтерии девочка была, прихорашивалась у зеркала в туалете. А больше никого не видела.
− Эдик пойдем заглянем к ним, а потом посмотрим в тех кабинетах, ключей которых нет внизу на стенде.
Так мы и сделали. Оставив Людмилу Степановну чистить пол, постучались к Сергею Петровичу. Не услышав ответа, я открыла незапертую дверь. Сергей Петрович лежал на полу и также, как и охранник, обнаруженный ранее Эдиком, не дышал.
Девочкой из бухгалтерии, про которую говорила уборщица, оказалась сорокалетняя Марина Матюхина. Мы уже не удивились, увидев ее лежащей бездыханной на полу. Обошли те несколько кабинетов, от которых сотрудники брали ключи. И каждый раз повторялась картина - лежащее на полу мертвое тело.
− Что это, черт возьми, такое! – стал терять самообладание Эдик. Лицо его сильно побелело, а руки тряслись.
− Давай выйдем на улицу. Попробуем позвать на помощь.
Но на улице нам никто помочь не мог. Потому что там попросту никого не было.
- Ева, а вдруг это апокалипсис?
- Не говори ерунды. Должно быть какое-то разумное объяснение происходящему. Тут неподалеку полицейский участок. Пошли туда.
- Ты как хочешь, я иду домой.
- Подожди, Эдик. Давай, если ситуация не прояснится, встретимся вечером на Дворцовой площади? И Людмилу Степановну предупредим.
-Хорошо, Ева. А сейчас я пойду, что-то мне совсем нехорошо.
Выдержка у Людмилы Степановны оказалась покрепче, чем у парня. Пожилая женщина решительным шагом направилась в полицейский участок.
В полицейском участке ничего хорошего нас не ждало. Сотрудников там было много. Но все мертвы. Молоденький дежурный, падая, опрокинул на себя чашку с кофе. Женщина в форме упала лицом на копировальный аппарат, и из-под ее красивых черных волос виднелась лужа крови.
- Божички ты мой, это что же делается! - всплеснула руками Людмила Степановна.
- Побегу-ка я, девонька домой. У меня там дочка с двумя малыми внуками.
- Я Вас подвезу.
- Не надо. Я совсем близко живу, - заспешила женщина.
Вернулась к своей машине. Мне было страшно. Завела двигатель и медленно, объезжая столкнувшиеся в разных местах автомобили, поехала к дому, в котором уже второй год снимала квартиру. Радио отказывалось работать. Но, так как ехать в тишине было невыносимо, я вставила флэшку с музыкальными записями, сделала звук погромче и, стараясь ни о чем не думать, стала подпевать любимым рок исполнителям.
К счастью, на улице все же попадались люди и движущиеся машины. Их было очень мало и у каждого пешехода и водителя наблюдалось одинаковое выражение лица – смесь паники, растерянности и страха. Не стала выходить и с кем-либо заговаривать. И так было понятно, что большинство в городе погибло, а те, кто жив, не понимают, что происходит. Рано или поздно выжившие начнут стягиваться к Дворцовой площади.