Надо отдать ему должное, он сразу понял, в чем дело, и попытался помочь себе левой, чтобы пушка снова стала боеспособной, но и я не дремал. Тем более, что набрал неплохую скорость и, оказавшись еще ближе, размахнувшись по ходу обеими руками, попытался воткнуть кромку кастета ему в голову.
Фокус был в том, что нам предстояло выяснить, кто окажется быстрее – мои кулаки или он со своими поправками ладони на бластере. Поэтому я даже размахнуться как следует не мог, экономил время на такой малости, как траектория удара, потому-то и помогал кастету своей правой, чтобы придать большую резкость, дотолкнуть свой тычок, словно я не кастетом был вооружен, а двуручным мечом…
У меня не очень-то получилось, потому что он увидел этот выпад и уверенно блокировал его левой. Но он еще не очень твердо стоял на ногах после переворота, и сопротивление получилось не ахти. Я преодолел его странным, каким-то ненормальным движением правого кулака, который оказался очень близко к телу Тролля, почти уперся в плечо… На это я даже надеяться не смел.
Так и не затормозив не дошедший до цели удар кастетом, я перевел его в рубящий удар по локтю вооруженной руки противника, а когда она чуть ослабела, подхватил его кисть на рукояти бластера своей правой рукой. Потом резко крутанул вокруг оси наружу, практически выключая из повиновения моему противнику, и заломил в локте. Этот прием придумали пару тысячелетий назад японцы, он считался очень экзотическим, но действенным, например, только так по их науке рукопашного боя можно было обезоружить противника с кинжалом… Мой противник использовал не кинжал и был силен, как мастодонт, но прием сработал, я знал, что он сработает.
С математической точностью кисть охранника провернулась вокруг локтя, и ствол его пушки оказался в десятке сантиметров от боковой кости его затылка. И тогда я нажал на курок поверх его пальца. И бластер сработал, выстрел снес ему половину лица и даже воткнулся в белую стену за нами, но это уже было не интересно… Важно было то, что мой второй противник практически застрелился, хотя я ему в этом старательно помогал.
Ноги застреленного только стали подкашиваться, а я уже повернулся, как говорят в армии, через левое плечо, зажав его руку на рукояти бластера титаническим усилием обоих своих ладоней. Троллиха как раз поднималась с пола, так и не осознав, что происходит. По крайней мере, я так думаю – если бы она хоть что-то поняла, то не подставилась под выстрел так глупо… А может, она решила, что заклинивший в моей пушечке патрон сделал меня безоружным окончательно, может, она никогда не слышала, что можно стрелять даже из анатомического оружия с рук противника?..
В общем, только она поднялась на одно колено, я встретил ее длиннющей, почти бесконечной струей плазмы, на которую распался воздух и на которую стала распадаться ее плоть… И ее зажатый в обеих руках бластер оказался бесполезен, она просто не успела пустить его в ход.
Потом я отпустил гашетку на бластере моего упавшего тролля. Он наконец долетел до пола, вырвавшись из моих скользких от пота и крови рук. Все было кончено, все трое охранников отошли в лучший мир, а я не получил даже царапины, разумеется, если не считать не до конца заросшие раны, заработанные в прежних боях, и особенно если не обращать внимание на распоротый и раскрытый, словно специализированный сейф, правый бок.
Все, я победил. Чтобы дать это понять онемевшим операторам, которые, кажется, так и не успели моргнуть за то время, что я расправлялся с охраной, я снизил темп восприятия и попытался улыбнуться. Заодно попробовал обозначить, что им-то ничего не грозит, что они вполне могут выйти из заварухи живыми, если не будут валять дурака… Но улыбка не получилась, девица наконец-то поняла, что произошло, и попыталась завизжать.
Вот этого я терпеть не могу. Поэтому я присел к павшему у моих ног противнику, поднял его бессильную руку с оружием и стал практически с колена палить по трем камерам контрольного наблюдения, которые заметил. Может, их было не три, может, где-то гнездился еще и потайной «глазок», но я на это не рассчитывал. Зачем строителям тратиться на какие-то тайны, если они были уверены, что в этой комнате всегда будут контролировать любую ситуацию именно те, кто должен?
Только они не рассчитывали на меня. И теперь кое-кому придется за это расплачиваться. Разумеется, камеры были только началом.
81
По часам прошло всего-то минуты полторы от того момента, как я вышел из клозета и принялся разыгрывать свою партию, но мне показалось, что в ничто умчалось почти полчаса.
К тому же стало ясно, что операторы меня боятся, но в меру. Это неплохо, если в меру, решил я и попытался еще больше стать на вид безопасным, как воздушный шарик, по крайней мере, я очень старательно выговаривал слова, когда обращался к ним.
– Не поднимайтесь и не пробуйте мне помешать. Останетесь целы, если будете благоразумны. Вы можете перехватить управление автоматикой базы?
– Разумеется, – ответила девица.
– Следующий вопрос. Ребята из тамбура могут подать сигнал о стрельбе, которую я тут устроил?
– Они обязаны это сделать, – ответил старший смены. Его голос, кажется, приходил из невообразимой дали или из-под толщи океана, кажется, он испугался больше всех. – Мы не в силах им помешать, по крайней мере, я такого способа не знаю.
Плохо, причем даже не то, что они доложат начальству, а то, что кто-то может догадаться, и пока я буду тут копошиться, посадят вертолет с директором. Сделать это – пара минут, даже ракета не успеет дойти до цели. Значит, я должен ввязываться в новую драку, чтобы никто ничего не понял. Чтобы все выглядело совершенно необъяснимо, хотя бы минут на пять. А больше мне и не нужно.
– Их можно подавить из автоматических пушек в тамбуре? Ты способен ими управлять отсюда?
– Там нет автоматических пушек, только люди. Автоматические стволы установлены в потерне, но управление ими…
Это уже не интересно.
– Тогда так, блокируй охранников в тамбуре перед этой дверью. Понял?
– Вы собираетесь их впустить? – спросила девица. Она старалась говорить очень быстро, почти в моем темпе, чтобы мне было понятнее. Она вежливая девушка, хоть и не секс-бомба. По общепринятым стандартам, разумеется, – на необитаемом острове она была бы королевой.
– Сделай это, – предлагаю я начальнику смены.
Он хмурится, потом кивает и щелкает какими-то тумблерами. Докладывает:
– Управление всей базой переведено на нас. – Снова щелчки. – Все тамбуры перекрыты. Не только наружный, но вообще все…
Уже лучше. И то, что он такой послушный, и то, что все тамбуры не пустят к моим противникам подкрепление.
Потом я делаю самую тяжелую штуку в мире. Я подхожу к одному из троллей, к тому, которого случайно застрелил в глаз одним выстрелом, вкладываю ему в руку бластер и отстреливаю слабыми зарядами руку троллихи. Она левша, это сразу бросилось мне в глаза. Когда левая рука троллихи отделилась от тела, я подобрал ее и попробовал держать так, чтобы суметь стрелять. Бесполезный кастет я, разумеется, уже скинул, хотя и не куда попало, а подальше от операторов, в угол.
Пробую, направив ствол в стену. Ничего не получается, мертвая рука выскальзывает, к тому же она еще и огромная, как бревно. В общем, я тихо зверею и слабыми выстрелами все того же бластерка вырезаю кости, оставляя только ладонь и пальцы. Крови в комнате почти по колено, но я могу вложить свою левую в полученный кусок плоти, как в перчатку, и рельеф чужих мускулов почти не мешает мне стрелять. Пробую опять, выстрел получается, значит, моя левая уже вооружена.
То же самое проворачиваю для своей правой, используя на этот раз бластер троллихи, так дело идет быстрее. На мгновение, когда работа уже подходила к концу, поднял голову, чтобы проверить операторов. Девицу тошнит, она залила своей блевотиной треть стола, вероятно, не успела отвернуться или не смогла отвести глаза от того, что я делаю с оружием. Но и остальные два мужика выглядят не очень крепкими. Так даже лучше – сопротивляться в какой-либо форме они не способны.