Мы вошли, я усадил Иру на кресло к журнальному столику, включил музыку и пошел открывать бутылку вина. Когда я вернулся, она, сидя в кресле, мечтательно улыбалась, ее глаза лучились, она была прежней. Той, с которой мы проводили время год назад. Я поставил бокалы, конфеты, разлил вино.
- За что пьем? – спросил я.
- Молча, потому что грустно, - ответила.
Я всегда чувствовал вину за произошедшее: внезапная близость без продолжения, беременность, ожидание чего-то. И хотя Ира не требовала ничего, инициатором наших отношений считал себя я. Если бы я узнал о ребенке раньше, то ради него ушел бы от жены. У нас с женой не было совместных детей, двое мальчиков, которых мы воспитывали, были от ее предыдущего брака. В конечном итоге, я и ушел из этой семьи, когда показалось, что наши отношения исчерпали себя. Все получилось очень естественно, я уходил, она не держала. Очередная глупость была совершена. После этого я три года искал ее в толпе, надеясь на несбыточное. И лишь с появлением дочери от другой женщины, но не от Иры, я пришел в себя и жизнь стала не ущербной. Но это было потом, и никто не знал, когда и как начнется следующий этап.
А пока мы пили вино, говорили о семинаре, обсуждали доклад. Я помню ее зеленоватое платье, с большими пуговицами спереди, открытая шея (был теплый сентябрь), открытые коленки, изящные туфли. С ночи нашей единственной близости, Ира стала более женственная, ее руки округлились, ладонь стала мягкой. Она стала носить более сложную прическу и даже ходить стала по-другому, более плавно. Это все было совершенно инстинктивно, она ничего не делала специально. Тот взрыв эмоций в нашу совместную ночь, отразился на ее внешности самым лучшим образом.
Но чувствовалось, что напряжение сгущается. Наши фразы становились короче, логика и нить рассуждения терялись, наконец, мы просто замолчали. Каждый ждал первого шага другого, т.к. сам не осмелился бы вернуть те отношения. И первый шаг сделал я. Подошел к ее креслу, взял бокал из руки и сел рядом. Мы оба уместились свободно я начал целовать ее. Вначале она никак не реагировала, только выпрямилась и напрягла все мышцы. Теперь она не сидела, а лежала в кресле, но не расслабленная, а напряженная вся от макушки до кончиков пальцев на ногах. Попробовал ее целовать, но губы были сжаты и не отвечали. Вспомнился тот полуоткрытый рот нашего первого поцелуя. Я понял, что меня отвергают, но отвергают через страдание и нежелание этого делать. Вспомнилась ее фраза, что все мужики – слабаки. Понимал, что если сейчас прекращу, то это конец нашим отношениям, и я стану навсегда ненавистен Ире. В первую очередь за несостоявшееся материнство.
Подвинувшись ближе, расстегнул верхнюю пуговицу на платье и стал целовать шею. Напряжение не проходило, казалось лишь только усилилось. Вторая пуговица открыла часть груди, моя губы впились в это место. И тут я почувствовал, что ее рука начала гладить меня по затылку, как бы поощряя на дальнейшее безумство. После последней пуговицы платье само распахнулось и, как и прежде, я увидел лишь маленькие трусики. К этому времени наши губы соединились, ее были мягкими и податливыми, а моя рука гладила ее грудь, соски, они стали больше чем тогда в нашу первую ночь. Тело становилось все более податливым, теперь она ждала лишь одного – поглотить мою плоть. Сняв с нее трусики, я опустился на колени, сильно раздвинул ноги и впился губами в клитор. Это было то, что ей хотелось перед соитием. Лаская клитор, добился того, что ее тело полностью расслабилось. Ее руки, то прижимали мою голову к себе, то отталкивали. Так продолжалось некоторое время, но продолжаться бесконечно не могло. Оторвавшись от нее, я разделся, еще раз раздвинул ей ноги и вошел. Полулежа на кресле, она обняла меня ногами, прижала к себе и не позволяла двигаться. Член вошел в нее очень глубоко, она почти висела на мне и на члене, у меня не получалось двигаться взад и вперед. Я выпрямился, и перенес ее на диванчик, который стоял напротив. Там она очень уютно уместилась и мне удалось лечь сверху. Желая сделать ей максимально приятно, стал ритмично двигаться, она подталкивала меня сзади, когда хотела принять член глубже.