- За меня не переживай, мог бы спокойно ехать на работу, - произношу я.
- Нет, я успокоюсь, только когда твои родственнички исчезнут, а пока ни на шаг от меня, - угрожающе говорит он.
- Хорошо, дорогой, как скажешь, - спорить с ним совсем не хочется. - Я поговорю с тётей, потом решим, как действовать, - решаю я и допиваю вкусный кофе. - Спасибо, дорогой, за завтрак, всё было очень вкусно, - целую Руслана.
- Я рад, что тебе понравилось, - улыбаясь, отвечает он мне. - Я здесь поработаю, не хочу мешать твоему разговору с тётей, всё же это касается вас двоих.
Помогаю Руслану убрать на кухне, он приносит свой ноутбук и погружается в работу, я замечаю название книги, над которой он сейчас усиленно работает, и у меня сердце замирает. Ведь это моя история. Как я рада, что больше ничего не скрываю, даже дышать стало легче. Знаю, любимый сделает для моей книги всё самое лучшее. Я уверена в нём.
Дедушка заранее оставил мне телефон тёти. Честно, мне ужасно страшно говорить с ней после стольких лет молчания. Я боюсь, вдруг тётя на меня обиделась, но я знаю, это не в ее характере. Она всегда была за честность и правду. Понимаю, почему маме было выгоднее меня оставить здесь, с Олегом, ведь в Лондоне я точно встретилась бы с Амелией.
Эмоции успели отступить, и осталось только желание расставить всё по своим местам. Хочется взглянуть в глаза своим родителям и увидеть хоть малейшее сожаление, но я сомневаюсь, что это чувство им знакомо. Такие люди не умеют жалеть о чём-то. Они игнорируют нормы морали и совесть, просто идут вперед.
Смотрю на время, чтобы точно не ошибиться и не позвонить не вовремя. Я помню, что тётя всегда просыпалась рано, выходила на пробежку. Она всегда мне говорила: “Бег - освежает мысли, отпускает эмоции, позволяет посмотреть на ситуацию с другой стороны”.
Амелия младше мамы, однако была опорой бабушки, она всегда проявляла интерес к работе своей мамы и любила помогать ей в фирме. Я была очень удивлена, что отец стал преемником, а не она. Но тетя не была бы собой, если бы не создала свою фирму и не стала главным конкурентом отца. Он дико бесился из-за этого.
Глубоко вдыхаю и набираю заветные цифры номера тети. Гудки меня пугают, однако отступать не время. Вдох облегчения слетает с губ, когда слышу:
- Алло, - произносит звонкий голос, который я не забыла даже спустя столько времени.
- Здравствуй, тетя, рада тебя слышать, - тихо говорю я.
- Карина? Девочка, как неожиданно, но я тоже тебя очень рада слышать, - восхищённо начинает она. - Я так мечтала тебя услышать. Как ты? Как Олежка?
- Всё хорошо, прости, что так давно тебе не звонили, - с горечью признаюсь я.
- Ну что ты, детка. Я тебя не виню, ты тут ни при чем, - успокаивает меня тетя. - Я понимаю, честно, я не думала, что твои родители опустятся до такого, но бог им судья. Главное, у вас с Олегом всё хорошо, - продолжает свой монолог она. - Мне Вениамин Германович часто звонил и рассказывал о вас, вы же не чужие, мои любимые маленькие хулиганы.
Вспоминает тётя, наши детские проделки с Олегом. Мы часто заставляли их нервничать. Два сумасшедших бесёнка, держали в напряжении всех родных.
- Вспомнишь тоже, тётя. Когда это было? Столько лет прошло, - с улыбкой на губах замечаю я.
- Я рада, Кариш, что ты позвонила, - искренне повторяет Амелия. - Я давно хотела с тобой и твоим братом поговорить, но твоя мать не позволяла и сделала всё, чтобы я до вас не добралась.
- Почему мама так не хочет, чтобы мы общались? - задаю я самый важный вопрос.
- Твоя мама - сложный человек, Карин, - начинает она рассказ. - И очень ревнивый, у нас сложные отношения всегда были. В детстве она меня не очень жаловала, ведь я младшая и любимая, как считала твоя мама.
- Она ревновала бабушку к тебе? - спрашиваю я.
- Да, она считала, что наша мама ей не уделяла внимания, да и к тому же я потянулась к адвокатуре. И это стало точкой раздора.
- Почему? Мама никогда не проявляла интереса к юриспруденции, да она вообще никогда не работала, - вспоминаю я.
- Тут отец приложил к этому усилия, всё время говорил: “Женщина должна сидеть дома и заниматься детьми”. Неудивительно, что с мамой они прожили не так долго. Они развелись, когда мне было четыре года.