На втором этаже, когда они шли к лестнице пожарной, которая их выведет на крышу, вдруг услышали какой-то рык. Не просто хрип ожившего, а нечто глубокое, грудное, полное чистой животной ярости. Что-то другое, страшное. Они остановились, прижавшись к стене, фонари погасли по сигналу Невы. И в этой внезапной, давящей тишине звук повторился – ближе. И шаги. Тяжелые, гулкие шаги, приближающиеся по коридору.
В коридоре показались несколько оживших. Обычные, гниющие, с пустыми глазами. Но за ними… За ними шел рык. Они пригляделись: из толпы оживших отделились пару огромных силуэтов. Они были на голову, а то и на две выше остальных, шире в плечах, их очертания были чудовищно деформированными – бугры мышц, неестественно длинные руки с когтистыми кистями. Они шли сквозь оживших, разбрасывая и давя их. Их кости хрустели под ногами этих громил, как сухие ветки. Один из зомби попытался ухватиться за ногу монстра – тот просто топнул, и череп расплющился с отвратительным хлюпом.
– Чёрт, что это?! – вырвалось у Джины, ее голос сорвался на шепот.
Холодный расчет в глазах Невы сменился мгновенной оценкой угрозы. Обычные зомби – одно. Эти… нечто иное. Пули. Только пули.
– Огонь! – скомандовала Нева, резко вскидывая автомат. – По громилам!
И они открыли огонь из автоматов по этим громилам. Грохот выстрелов оглушительно грянул в замкнутом пространстве коридора. Стекла в уцелевших дверях лабораторий звенели и сыпались. Пули били в массивные, деформированные туловища, в головы, размером с тыкву. Но они рикошетили от них! Одни со звоном отскакивали от костяных пластин, покрывавших плечи и череп монстров, оставляя лишь белесые царапины. Некоторые пули впивались в плоть – темную, бугристую, как старая резина, кожу. Из ран сочилась черная, густая жидкость. Но они даже не дрогнули. Маленькие, глубоко посаженные глазки даже не моргнули. Рык, доносившийся из их перекошенных пастей, стал громче, яростнее, сливаясь с грохотом выстрелов. Они шли сквозь огонь, как танки.
Отчаяние, холодное и острое, кольнуло под ложечкой даже у Невы. Бесполезно. Как горох по стене.
– Бежим! – прошипела Нева, уже разворачиваясь.
Они помчались назад, вглубь знакомого коридора, отчаянно пытаясь увеличить дистанцию, пока монстры, ускорившись, начали буквально проламывать путь сквозь остальных оживших. Топот их тяжелых ног гулко отдавался в бетонных стенах, нагоняя ужас. Огромные силуэты их догоняли с пугающей для своих размеров скоростью. Гулкий топот эхом бил по стенам. На развилке коридоров они свернули налево, в узкий проход между лабораториями. Джим не успел – побежал прямо, в более широкий коридор, думая, что там проще бежать. Они рванули за ним. И через мгновение Нева услышала крик Джима и треск костей – короткий, влажный, ужасающий. Он оборвался так же резко, как начался.
– Они его разорвали… – прошептала Джина, бледная как мел, прижимаясь к стене.
– Надо уходить, – голос Невы был низким и мертвенным. – Это эксперименты Вероники. Я одного видела при жизни… жуткое зрелище. А еще если они такие же ходячие трупы… это просто неубиваемые монстры.
Они тихо крались к лестнице, к тому месту, где поднимались. Коридор был пуст, лишь далекий рык и звуки пожирания доносились оттуда, где погиб Джим. Они добрались до лестницы и начали спускаться вниз, стараясь не стучать. И вдруг…
Еще один громила. Он стоял внизу, в полумраке вестибюля, спиной к ним, обнюхивая воздух. Его спина была покрыта какими-то костяными наростами. Он увидел их – или учуял. Его голова медленно повернулась, маленькие свиные глазки сверкнули в темноте. И он помчался по лестнице вверх. Не чудовищной тварью, а разъяренным быком.
Они побежали опять наверх. Хэнк, бежавший последним, отчаянно выстрелил в монстра. Пули словно горох отскакивали от его уплотненной кожи и костяных пластин. Громила одним прыжком преодолел несколько ступеней и схватил его. Одной рукой. Как ребенка. Нева обернулась в последний миг. Она увидела, как он просто переломил его напополам. Позвоночник треснул с громким, сухим щелчком, который заглушил предсмертный хрип Хэнка. И начал рвать зубами еще дергающееся тело, отшвырнув нижнюю часть в сторону.
Выбор не был выбором. Нева и Джина заметили боковую дверь. Это был служебный выход, ведущий на внешний металлический трап. Они вылетели наружу и начали спускаться вниз. Они слышали сзади рык – яростный, обманутый. Не тратя ни секунды, прыгнули в джип. Джина вцепилась в руль, завела мотор с первого рывка, выжала сцепление и газ до упора. Джип рванул с места, срываясь в занос, вылетел через распахнутые ворота и помчался домой, оставляя за собой зловещий силуэт лаборатории и жуткие вопли, сливающиеся с воем мотора.