Рита продолжила:
– Распределение: Готовка – две смены, уборка территории – утром, стирка – раз в три дня, по графику. Нормы выдачи – не увеличивать, несмотря на… – она чуть кивнула в сторону Джины и Невы, – вчерашние потери. Экономия – ключ.
Лора заговорила тише, но уверенно, её руки, лежащие на коленях, были в мелких царапинах – знак постоянной работы:
– Ферма. Животные сыты, вода есть. Кролики: скоро приплод, две самки готовы. Свиньи бодры. Теплицы: очищены от сорняков, последний урожай – томаты, огурцы, зелень – мы привезли. Кукуруза с поля уже высохла. Пора перебирать: зёрна покрепче – на муку, что похуже – скоту, стебли – на подстилку. К зиме… – она чуть выпрямилась, – готовы. Утепляем сараи, запасаем сено.
Нева кивнула, её взгляд скользнул к Тому. Он сидел, сжав кулаки, его мысли явно были далеко – вероятно, снова с Габриэллой.
– Том, – её голос вернул его в реальность.
Он вздрогнул, встретив её пристальный взгляд.
– После собрания. Возьмёшь всех свободных. Весь резерв. И за Лорой. На ферму. Надо до дождей всё убрать. Кукуруза, остатки по теплицам. Всё, что может сгнить или намокнуть. Дожди скоро – прогноз ясен по тучам.
Её тон не предполагал возражений. Это был приказ, отданный с пониманием срочности и ценности каждого собранного зерна.
Она обвела взглядом стол, затянулась сигаретой, выпуская струйку дыма в полосу света от окна.
– Эту зиму… – её голос стал чуть ниже, в нём появились ноты холодной, почти циничной уверенности, – …переживём легко. Благодаря запасам старого мира. Консервы, пайки, лекарства из аптек… Нас вывезет то, что было сделано до нас.
Она сделала паузу, и следующая фраза прозвучала уже как суровое предупреждение, ледяная вода трезвости:
– Но вот следующее лето…
Её взгляд стал жестким, пронзительным.
– Нам надо будет пахать. Вдвойне. В земле. Заготавливать всё это самим. Семена, посадка, уход, сбор, хранение. Без скидок. Без авось.
Она потушила сигарету, резким движением.
– Начинаем готовиться к этому сейчас. Каждый час. Каждая собранная початка. Каждая сохранённая банка. Понятно? Отчёт окончен. Том, Лора – на ферму. Остальные – по делам. Джина, Сет задержитесь.
Её последние слова повисли в воздухе – не просто констатация факта, а декларация новой, еще более суровой фазы их выживания, где щедрость погибшей цивилизации закончится, и их шансы будут зависеть только от их собственных рук и воли.
Нева откинулась в кресле, её пальцы постукивали по грубой поверхности стола. Она опять закурила. Дым от сигареты вился призрачной лентой в полосе утреннего света.
– Значит, так. На базу съездим. Проверим. – Её голос был ровным, деловым. – Цель первая: Панели. Если банда Тони разбежалась или стала кормом для ходячих – забираем. Цель вторая: – Габриэлла – жена Тома. Мы выехали из Лос-Анджелеса вместе.
Её взгляд на секунду стал отрешенным, будто видящим дым и хаос тех первых дней.
– Она ушла искать родителей. На север. К старому дому под Фресно.
Нева сделала короткую паузу.
– Мы надеялись... я надеюсь... что она могла добраться до базы.
Её губы тронул жесткий уголок.
– Потому что знала про неё. Про базу. Думала, там их друг, Арон.
Она затянулась, выпуская дым.
– Встретили мы Тони и Сюзанну... в одном из первых лагерей.
Её голос стал чуть жестче, с оттенком старой неприязни.
– Тогда... они принимали всех. Раздавали объедки, лечили поцарапанные коленки.
Она фыркнула.
– Хотели спасти мир. Весь. Глобально.
Её интонация делала это стремление смешным и наивным в нынешнем аду.
– Мир спасти не получилось. Его уже не было. Сейчас – только выживание. Голое, жесткое.
Нева замолчала, её взгляд, вместо того чтобы скользнуть дальше, застрял на пруду. Вода, ряска, пара уток – идиллия, которая казалась насмешкой. За этим спокойствием вставали другие картины. Картины краха. Её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.
– Лагерь... – мысль ударила, как ножом под ребро. – Сожрали.
В памяти всплыли крики, нечеловеческие вопли, треск костров под напором серой массы. Мертвяки. Волна. Смыло всё.
– Я дура.
Самообвинение было острым, знакомым, как заноза под ногтем.
– Сказала Сюзанне. По старой дружбе... Та самая дружба, что казалась нерушимой в университетской общаге, до вируса, до конца света. Что они с Тони могут укрыться на базе. А они...
Горечь подступила к горлу.
– Притащили всех, кого смогли пособирать после того нападения. Весь свой сброд. Испуганных, раненых, голодных. И не спросив. Не подумав о емкости, о запасах, о безопасности тех, кто уже был там. И притащились все туда. Как саранча.