Первые встречи были одиночными. Фигура, бредущая по краю поля. Еще одна, застрявшая в дверях разбитого магазинчика. Третья, бесцельно бьющаяся головой о стену гаража.
— Не тормозим, — скомандовала Нева, не отрывая взгляда от одинокого качающегося силуэта вдалеке. — Скорости хватит, чтобы проехать мимо, не влезая в драку. Экономим силы и патроны.
Джина аккуратно обогнула очередного бродягу, чьи мутные глаза лишь лениво проводили джип. Сет нервно сглотнул, его рука сжала рукоять топора.
Но ближе к полудню они наткнулись на толпу. Их было человек двадцать, может, тридцать. Они копошились у развилки дорог, словно муравьи, сбитые с толку, вокруг разбитого грузовика с прицепом. Запах гнили и разложения достиг салона даже через закрытые окна.
— Черт, — выдохнула Джина, притормаживая. — Объезд?
Нева быстро оценила местность. Поля по обе стороны дороги были относительно ровными, но усеяны камнями и недавними колеями от другой техники.
— Через поле справа. Медленно, но верно. Готовься газовать, если пойдут на сближение.
Джип свернул с асфальта, подпрыгивая на кочках. Шум двигателя привлек внимание. Головы в толпе повернулись. Несколько фигур оторвались от грузовика и заковыляли к ним, издавая хриплые, голодные звуки.
— Сет! Твоя сторона! — крикнула Нева, уже наполовину высунувшись в окно, нож наготове.
Джина прибавила газу, стараясь вести джип как можно ровнее. Первый оживший, женщина в истлевшем платье, с грохотом ударилась о борт, отлетела, но тут же попыталась встать. Второй, мужчина без руки, сумел схватиться за багажник.
— Держи! — рявкнул Сет, распахнув дверь. Его пожарный топор сверкнул на солнце и со звонким чвяк вонзился в череп цепляющегося мертвеца. Тот рухнул, застряв в колее. Сет захлопнул дверь, тяжело дыша. Нева, не тратя времени, метнула нож в глазницу ближайшего преследователя, который почти дотянулся до ее окна. Тот упал как подкошенный. Джина вывела джип обратно на асфальт в сотне метров за толпой. Остальные ожившие отстали, потеряв интерес.
К вечеру, когда солнце клонилось к горам, окрашивая небо в багрянец, они нашли место для ночлега – бывший мотель. Небольшая одноэтажная постройка в форме буквы Г. Выбитые окна, развороченная мебель в рецепшене, но стены целы, а главное – внутренний двор, куда можно загнать джип и закрыть ворота.
— Проверим сначала, — приказала Нева, выходя из машины с ножом в руке.
Джина последовала за ней, вытащив тесак. Сет, с топором наизготовку, прикрывал тыл.
Осмотр комнат первого этажа прошел быстро и мрачно. Пусто. Следы давнего бегства, засохшая кровь на стенах одной из комнат, но ни живых, ни мертвых. Они выбрали комнату в центре, с видом на двор и джип. Затащили внутрь пару матрасов из других номеров.
— Дежурим по очереди, — сказала Нева, снимая рюкзак. — Два часа вахты. Я первая. Сет, потом Джина. Не спать на посту. Малейший шорох – буди всех.
Они поели холодные консервы и сухари из запасов Риты. Тишина за окном была зловещей, нарушаемая лишь редким шелестом листьев или далеким, душераздирающим воем.
На вахте Сета тишину нарушили не ожившие, а живые. Слабый стук в ворота внутреннего двора. Потом испуганный шепот:
— Эй… там кто-то? Помогите… Ради Бога…
Сет разбудил Неву и Джину. Они осторожно подошли к воротам. За ними, в предрассветных сумерках, виднелись три фигуры: мужчина, женщина и подросток. Лица изможденные, запавшие глаза, одежда в лохмотьях. От них несло страхом и немытой немощью.
— Кто вы? Откуда? — спросила Нева через щель, не открывая ворота.
— Из Гленвиля… — прошептал мужчина. — Выживали в подвале магазина… Еда кончилась… Ожившие везде… Думали, здесь… мотель… может, еда…
Нева обменялась взглядами с Джиной и Сетом. Голод в их глазах был слишком знаком. Без угрозы. Без оружия. Просто отчаяние.
— Джина, — тихо сказала Нева. — Дай им три сухпайка. Из наших дорожных.
Джина кивнула, вернулась в комнату. Через минуту она протянула через щель три плотных пакета с высококалорийной смесью орехов, сухофруктов и галет.
— Держите. И уходите. Сюда могут прийти другие. Небезопасно.
Глаза людей расширились от неожиданности. Мужчина схватил пакеты.
— Спасибо… Спасибо огромное! — его голос сорвался на плач.
Они разорвали упаковки и ели жадно, прямо на месте, запихивая пищу в рот руками, не обращая внимания на крошки. Это была не еда. Это было спасение. Хотя бы на несколько часов.