— Скоро наше поселение, — пробормотал Сет, всматриваясь в знакомый поворот.
Нева метнула ему острый взгляд, тлеющая сигарета зажата в углу рта:
— Ночью я туда не сунусь. Утром заедем. Не ночью. А то сами станем экспонатом в цирке Мары. Свет фар — лучшая приманка для идиотов и мертвецов.
Сет кивнул, вспомнив чудаковатую Мару с ее жуткими "трофеями":
— А помнишь ферму? Свернем раньше поворота. Прямо на нее выйдем.
— Ладно, — Нева резко стряхнула пепел в приоткрытое окно. — Там и заночуем. Хоть крыша будет.
— Джина, следующий съезд влево. Не промахнись, — сказал Сет.
Габриэлла молчала в углу заднего сиденья, уткнувшись лицом в колени. Плечи вздрагивали от подавленных всхлипов. Весь ее вид кричал: "Ужас". Ужас от базы Тони. Ужас от этой ночи. И даже... ужас от самой Невы с ее ледяной решимостью и ножом, который пахнет смертью.
Доехали за полночь. Ферма возникла во тьме как призрак – покосившийся дом, покоробленный сарай, жуткое чучело, маячащее у забора. Машину остановили в двухстах метрах, заглушили мотор. Тишина ударила по ушам.
Нева и Сет выскользнули, растворившись в темноте. Проверили периметр: дом, сарай, огород. Тишина. Только сверчок трещал где-то. По рации – короткий шипящий сигнал: "Чисто. Подъезжайте."
Джина подогнала джип к ферме. Загнали в сарай – прохладный, пропахший пылью и старым сеном. Заперли тяжелые ворота изнутри на чурбан.
Перекусили на скорую руку – сухарь, глоток воды. Никаких разговоров. Устраивались на ночлег: матрасы на пол, одеяла.
— Я первая, — Нева отстегнула разгрузку, но нож остался на поясе. — Сет, через три часа сменишь. Джина – потом. На посту не спать. Шорох – будите всех.
Она вышла на крыльцо. Ночь встретила ее влажным холодом. Достала сигарету. Щелчок зажигалки осветил на мгновение резкие черты лица. Закурила. Глубоко, с наслаждением, будто вытягивала из табака ясность мысли. Дым струился в звездное небо.
Дверь скрипнула. Вышла Габриэлла. Закутана в одеяло, бледная как стена. Подошла несмело.
— Спасибо, Нева… — голос сорвался. — За всё… За меня… За Алекса… За Тома… Рыдания прорвались наружу, сломав плотину.
Нева почувствовала – ледяной ком в груди. Слезы не перестают литься с тех пор, как вырвали ее? Значит, дно там было глубже, чем казалось. Она не двинулась с места, только одним резким движением притянула Габриэллу к себе, прижала к плечу. Не мягко. Крепко. Как кольчугу.
— Всё. Тихо. Ты в безопасности. Под моей крышей. Том и Алекс живы. Скоро увидишь. Хватит реветь. — Голос – как скребок по металлу, но рука не отпускала.
Габриэлла всхлипывала в куртку Невы:
— Этот Тони… идиот… что он там устроил…
— Идиот? — Нева фыркнула, выпуская дым колечком. — Идиот – это комплимент для ублюдка, который устроил ад на земле. Рассказывай. Тони твоих родителей прикончил? Экономил на пайке?
— Нет… — Габриэлла вытерла лицо. — Не он… Это… Там был… Роллин. Лысый. Тварь. Правая рука Тони.
— Видела, — отрезала Нева. — Рожа – просит кирпича. И что?
— Когда Тони с Сюзанной уехали… он… он просто приказал их… — Габриэлла снова зашлась в рыданиях. — Сказал… старые… лишние рты… не прокормить… А если скажу Тони… сбросит в яму к ним!
Нева швырнула окурок. Раздавила каблуком так, что хрустнул фильтр. Глаза в темноте вспыхнули ледяным адом.
— Вот сукин сын… — прошипела она, и каждый звук был как удар ножом о точило. — Распорола бы глотку. Кишки на гвоздь для воронья. Не смогла?
— Не… не смогла… — Габриэлла сжалась. — Он… он меня…
— Насиловал? — Вопрос Невы рубанул воздух. Прямо. Без пощады. — Да?
— Да… — еле слышно.
Нева рванула опять ее к себе. Обняла так, что кости затрещали. Голос, прорвавшийся сквозь зубы, гудел низко и страшно:
— Всё. Конец. Слышишь? Этот Роллин – ходячий труп. Я лично отправлю его в ад. Обещаю.
Она оттолкнула Габриэллу на расстояние вытянутой руки.
— Теперь – марш спать. Выспишься – будешь похожа на человека. А завтра… — кивок в сторону поля. — Закроем гештальт. Потом – к Тому. К сыну. Без нюней. Ясно? Иди.
Габриэлла поплелась к двери, но обернулась на пороге:
— А почему… "Нева"?
Нева достала сигарету. Зажгла. Пламя зажигалки осветило ее лицо – усталое, резкое, с тенью боли в глазах.
— Первая буква "Ник". И мое имя. — Затяжка. Дым выдохнула медленно. — Чтобы он всегда был тут. — Она ткнула пальцем в грудь, чуть левее сердца. — Так… вроде не одна. Хреновый психолог, зато вечный.
— Понятно… — Габриэлла кивнула, в ее голосе мелькнуло сочувствие. — Сочувствую…
Габриэлла скрылась в доме.
Нева осталась одна. Прислонилась к косяку. Курила, вглядываясь в темноту. Ее мысли были остры, как клинок в ножнах: Роллин. Тони. Их время истекло. Обещание – не пустой звук. Затяжка была долгой и яростной, как клятва мести.