Сарай за спиной поглотил последний свет, оставив Неву в кольце черного леса. Сигарета горела короткой, яростной звездой. Влажный воздух обволакивал кожу, пах прелой листвой и... чем-то еще. Чуть уловимым, сладковато-трупным. Она насторожилась, рука сама собой легла на рукоять ножа.
Тишина была неполной. Сверчки смолкли. Теперь слышалось только ее собственное дыхание и далекий, едва различимый шорох где-то за оградой, в сторону поля, где маячило чучело. Нева замерла, вглядываясь в темноту. Мысль была острой, как жало. Машина, двери, голоса – все это колокол в ночной тишине.
Шорох повторился. Сухой, как пересыпаемый песок. Нева медленно, беззвучно сошла с крыльца, растворившись в тени стены сарая. Глаза привыкли к темноте, выхватывая контуры: покосившийся забор, темную массу колодца, очертания того самого чучела в платке. Оно стояло неестественно прямо. Или ей показалось?
Щелчок. Тихий, но отчетливый. Как будто камешек стукнул о другой камешек. Оттуда, от поля. От чучела.
Нева прижалась к холодной древесине сарая. Нож бесшумно выскользнул из ножен. Сталь была холодной и успокаивающей в руке. Она медленно обвела взглядом периметр. Ничего. Только чернота и этот проклятый силуэт в платке, который вдруг казался ближе.
«Паранойя?» – усмехнулась она про себя. «Или инстинкт? В этом мире паранойя – единственный здравый смысл.»
Она сделала еще одну глубокую, обжигающую затяжку, гася сигарету о подошву ботинка. Искры погасли мгновенно. Теперь – полная темнота и тишина, нарушаемая только ее собственным сердцебиением и... да. Снова. Шарканье. Уже ближе. Со стороны огорода, где заросшие бурьяном грядки сливались с лесом.
Нева съежилась, превратившись в тень. Она знала этот звук. Знакомый до тошноты. Тяжелое, волочащееся движение. Неуклюжее, но неуклонное. Один? Или больше? Они могли подползать поодиночке, привлеченные светом фар час назад, запахом живых людей, шумом мотора. Могли просто бродить, как всегда. А могли... чуять.
Она медленно, как змея, поползла вдоль стены сарая к углу, откуда открывался вид на огород. Нож был готов. Рацию трогать пока не стала – лишний шум. Сначала – оценить.
Передний угол сарая. Она прильнула к нему, вытянув шею, чтобы одним глазом заглянуть за поворот.
Там, в тридцати метрах, у края бурьяна, оно и было.
Фигура. Мужская. Когда-то крепкая, сейчас – обвисшая, с неестественно вывернутой ногой. Одежда – лохмотья, темные пятна на груди и животе. Лицо в тени, но виден оскал – нижняя челюсть отвисла, обнажая почерневшие десны и несколько желтых зубов. Оно стояло, покачиваясь, будто прислушиваясь. Голова медленно поворачивалась из стороны в сторону. Тусклые глаза-щелки блуждали по темноте, цепляясь за очертания дома, сарая.
Один. Нева мысленно отметила. Пока один. Просто повезло?
Фигура сделала шаг вперед. Волочащаяся нога зацепилась за корягу. Оно рухнуло вперед, глухо ударившись о землю, но тут же, с каким-то хриплым клокотанием внутри, начало подниматься. Упорно. Беззвучно. Только шорох гниющей ткани по траве и хруст костей.
Оно снова встало. И продолжило движение. Прямо к сараю. К тому месту, где она стояла минуту назад. К запаху дыма? К теплу живого тела, которое оно, казалось, чуяло сквозь стены?
Нева стиснула рукоять ножа. Ледяная ясность накрыла ее. Ни страха, ни сомнений. Только расчет. Один – не проблема. Бесшумно. Быстро. Не поднимать тревогу. Пока не пришли другие.
Она отступила на шаг вглубь тени, прижавшись спиной к сараю. Дождалась, пока фигура, шаркая и покачиваясь, поравняется с углом. Запах тления ударил в нос – сладкий, тошнотворный.
В тот миг, когда мертвец поворачивал голову в ее сторону, глаза, казалось, на секунду зацепились за ее силуэт, Нева рванулась.
Быстрая, как пантера. Беззвучная. Один шаг – и она была за его спиной. Правая рука с ножом молнией вонзилась в череп. Точный, отработанный удар. Хруст был приглушенным, как сломанная сухая ветка.
Тело мгновенно обмякло. Нева удержала его от грохота, медленно опуская на землю, в высокую, мокрую от росы траву. Она выдернула нож, быстро протерла клинок о комбинезон мертвеца. Кровь – темная, почти черная, почти не пахла. Уже не та.
Она встала, прислушиваясь. Тишина. Сверчки не запели. Значит, другие могут быть рядом. Или просто напуганы.
Шаг назад. Еще один. Она растворилась у стены сарая, как призрак. Глаза сканировали темноту, уши ловили малейший звук. Ничего. Пока.
«Роллин бы оценил,» – мелькнула горькая мысль. «Эффективно. Без шума. Как он своих жертв...»
Она встряхнула головой, отгоняя образ лысого ублюдка. Не время. На рассвете – к могилам. В поселение Сета. Затем доставить Габриэллу к семье. И тогда... тогда найти Роллина. Обещание – не пустой звук. Особенно данное самой себе.