Нева достала сигарету. Закурила, не предлагая никому. Дым заклубился в салоне. Она смотрела на дорогу, но видела не сосны и не ямы. Она видела лысый череп Роллина. Видела базу Тони. Ее рука легла на рукоять ножа на поясе. Холодная сталь была утешением и клятвой.
Глава 45. Расплата по законам апокалипсиса
— Следующий поворот направо, – тихо сказал Сет с заднего сиденья, указывая пальцем на едва заметную колею, уходящую вглубь леса. – Через милю… будет наше поселение.
Джина замедлила ход. Нева сделала глубокую затяжку, выпустила дым струей. Ее глаза сузились, стали похожи на щели клинка.
— Поняла, – сказала Джина, поворачивая руль.
Джип свернул с основной дороги, нырнув в зеленый полумрак под сенью сосен. Дорога сузилась, ветки хлестали по бортам.
Нева выбросила окурок в окно.
— Всем – в боевую готовность. Не знаем, кого там встретим. Живых… или не совсем.
Ее голос был низким и опасным.
Она замолчала, глядя на ухабистую дорогу, ведущую к месту, где хозяйничала Мара со своими жуткими трофеями.
Сет сменил Джину за рулем на последнем пригорке.
Джина перекладывала патроны в разгрузке, голос напрягся до предела:
— Итак, босс? План на въезд в этот цирк ужасов? Или просто давим газ и молимся?
Нева прищурилась, изучая поселение в бинокль. Голос ее звучал как напильник по ржавчине:
— Цирк? Хорошо. Смотрим на главную арену.
Она бросила бинокль на сиденье, повернулась. Глаза – узкие ледяные.
— * Вариант первый: если клоуны Мары на цепи. Значит Сет – прямо к своему дому. К черту представление. Не до светских визитов.
* Вариант второй: мертвецы устроили карнавал на улицах. Тогда вы с Габриэллой остаётесь в джипе. Мы с Сетом – пешком. Тихим сапом. К его порогу.
Джина фыркнула без тени улыбки:
— Пешком? Через поселение, кишащее ходячими мясными лавками? Нева, это не план. Это – прыжок в пасть смерти с флагом «Привет, я тут!». Сет, скажи ей!
Нева отрезала резко, как ножом:
— Так надо.
Она бросила жесткий, но не осуждающий взгляд на Сета.
— Я обещала. Могилы. Его могилы. Два метра земли важнее всех наших страхов, Джин. Право на память – последнее, что у нас осталось. Или ты хочешь сказать ему: «Извини, друг, твоя мертвая семья – слишком опасно»?
Тяжелая тишина повисла в салоне. Габриэлла сжалась на заднем сиденье. Джина стиснула зубы.
— Ладно, — выдохнула Джина, сдавленно. — Черт с ним, с прагматизмом. Но если там ад кромешный…
Нева перебила с ледяной усмешкой:
— Тогда, дорогая, будешь сидеть в этой бронированной консервной банке и очень громко желать нам удачи. А еще – считать шаги. Если больше ста – начинай паниковать. Шучу.
Ее «шутка» прозвучала как скрежет металла.
— Паникуй сразу. Но сиди. И прикрывай. Увидишь что-то крупнее крысы и живее трупа – стреляй. Без предупреждений. Я не люблю, когда мою спину лижут без спроса.
Она повернулась к Джине. Улыбка была холодной и безжалостной.
— Не скучай. И запомни: если увидишь лысого – стреляй в пах. Обещай.
Сет внезапно проговорил тихо, но твердо:
— До центральной площади – три минуты. Решаем.
Нева хлопнула ладонью по приборке:
— Решили. Едем. Сначала – глянем, на цепи ли зверинец сегодня или уже разгулялась. Джина – наготове. Габриэлла – дыши. Сет… — ее взгляд скользнул по его профилю, — …веди.
Сет вдавил педаль газа. Джип рыкнул и рванул вперед. Улицы встретили их гробовой тишиной и разбросанным хламом. Пыль висела в воздухе.
— Участок полицейский слева, — бросила Нева, не отрывая глаз от окон. — Как был. Гнилью присыпало.
Они промчали мимо знакомого здания – того самого, где когда-то с Сетом добывали оружие. Следы их прошлого налета все еще виднелись на выбитых дверях.
Центральная площадь приближалась. Тишина по-прежнему не нарушалась ни криком, ни шагом. Ни живых, ни мертвых. Казалось, поселение вымерло окончательно.
— Тихо… слишком тихо, — процедила Джина, пальцы белели на руле.
Машина медленно выползла на простор площади. И картина открылась знакомая, жуткая, как кошмар наяву.
Десятки оживших. Мужчины, женщины. Истерзанные, полуразложившиеся. Но не бродящие свободно. Они были прикованы. Толстыми ржавыми цепями к столбам. Они тянулись к машине, рвали оковы, издавая хриплые, бессмысленные звуки. Живые статуи ужаса на пустой площади.
— Гони! — рявкнула Нева, ее голос как хлыст.
Сет, не раздумывая, вывернул руль. Джип рванул мимо плененного «карнавала», к узкому проходу между домами. Нева успела мельком бросить взгляд на балкон ратуши – и увидела его. Знакомый детский силуэт. Неподвижный. Наблюдающий.