— Стойка ресепшн стояла там, — ее голос, негромкий, резал тишину, как нож пергамент. Она указала на груду обломков у стены. Ее взгляд скользнул по граффити на стене, поверх трещин от пуль. "Смерть ученым-убийцам!" — кричали кровавые буквы. "Смерть..." — повторила Нева про себя, без интонации.
Она повела их по знакомым коридорам – мимо пустых лабораторий с разбитой аппаратурой, мимо комнаты наблюдений, где когда-то сквозь толстое стекло смотрели на "испытуемых" – на тех, кто не выдержал инъекций, вирусов, чудовищных экспериментов во имя "прогресса". Ее лицо было каменным, но пальцы сжимали приклад автомата. Она писала отчеты. Хладнокровно. Подробно. Симптомы. Деградация. Летальный исход. Это была ее работа. Ее проклятие.
— Здесь был морг, — она кивнула на массивную стальную дверь с выбитым замком. — Холодильники.
Нева достала потрепанную, сложенную вчетверо схему, нарисованную от руки. Линии были нервными, надписи – сжатыми, угловатыми. Почерк Ливии. Другой души, застрявшей в этом аду.
Они нашли склад, по этим схемам, взломали дверь. Увидели солнечные панели – горы черного, матового спасения. Радость была острой, но быстрой. Джина и Рон, Балт и Сет таскали коробки.
— Ливия... Сказала... что подземная часть – не в официальных планах. Секретный уровень, — объяснила Нева.
Голос ее был ровным, но в глазах – тень. Она провела пальцем по схеме, к перечеркнутой красным комнате в самом конце туннеля, там заперт "Третий". Громила. Мутант. Она отрубила питание на том уровне, чтобы удержать его. Двери на аварийных замках. Без света.
Балт присвистнул. Джина перевела взгляд с панелей на схему, потом на Неву:
— Зачем нам туда? Панели-то тут.
— Потому что там может быть куча полезного и "Третий" – бомба. Если он вырвется... или если его найдут такие, как Тони...
Она сложила схему.
— Мы идем вниз. Проверить дверь. Убедиться, что он там. Или... решить проблему.
Спуск в подземелье был погружением в другой мир. Знакомая гулкость верхних этажей сменилась гробовой тишиной и ледяным холодом, пробирающим сквозь куртки. Воздух был спертым, пахнул сыростью, ржавчиной и чем-то химически-сладковатым, приторным. Фонарики выхватывали из мрака: массивные стальные двери с герметичными обтюраторами, стены, покрытые непонятными пятнами, разбросанные обломки. Никаких следов жизни. Или не-жизни.
Их шаги гулко отдавались в узких коридорах. Сет шел первым, дробовик наготове. Нева – за ним, пистолет и фонарь в одной руке, схема – в другой. Джина замыкала, ее тесак казался маленьким в этой каменной пасти. Балт и Рон остались наверху грузить последние панели и охранять выход.
Тишину нарушал только один звук. Сначала еле слышный. Потом сильнее. Шум. Не крик, не рык. Что-то механическое. Монотонное. Настойчивое. Как скрежет. Или... глухие удары. Исходил он из-за той самой двери в конце коридора, отмеченной на схеме Ливии красным крестом.
Они подошли. Дверь была массивной. Литая сталь, толщиной в две ладони.
Звук шел из-за двери. Глухой, ритмичный стук. Раз... два... пауза... раз... два... Как будто что-то тяжелое и тупое методично бьет в металл изнутри. Не яростно. Неистово. Страшной, нечеловеческой терпеливостью.
— Черт... — прошептала Джина, — Что там...
Нева приложила ладонь к холодной стали. Дверь вибрировала в такт этим ударам. Зловеще.
— "Третий"... — сказала она просто. Ее фонарь выхватил рядом с дверью панель аварийного питания. Рычаги опущены. Индикаторы мертвы. Ливия не соврала. Света тут не было давно. Ни для кого.
Сет упер плечо в дверь рядом с засовом, проверив натяжение. Его лицо в свете фонаря было непроницаемым.
— Держит. Но звук... — Он прислушался. — ...не ослабевает.
Раз... два... Удар. Пауза. Раз... два...
Звук заполнял коридор, вибрировал в костях. Он говорил не о ярости. Он говорил о бесконечном терпении. О чем-то, что не устает. Не сдается. Просто... ждет. И бьет. Методично. Неустанно.
Нева отвела фонарь от двери. Луч скользнул по стенам туннеля, по пятнам, похожим на высохшую слизь. Потом погас. На мгновение их поглотила абсолютная, давящая тьма. И в этой тьме стук стал громче. Ближе. Как сердцебиение самого кошмара.
— Он там, — констатировала Нева, включая фонарь. Свет ударил в глаза. — И он не уйдет. Не сам.
Они отступили от двери. Стук провожал их по коридору, становясь тише, но не прекращаясь. Раз... два... Раз... два... Он остался там, в вечной тьме подземелья, запертый в стальной клетке, которую сам не мог сломать, но и не переставал пытаться. Живой укор. Живая угроза. Тайна, оставленная Ливией, и обещание вернуться, которое Нева дала себе. Свет они везли домой. Тьма же оставалась здесь, под ногами, и она ждала.