— Ты не знаешь, со сколькими «комендантами» мы уже столкнулись, — ее голос был плоским, как лезвие ножа. — Лезли в город. Тихие, с глазами жертв. Думали, их ждут с объятиями. А цель одна – поживиться.
В глазах Невы мелькнуло что-то жесткое, воспоминание о Тони и Сюзанне. Объятия, которые превратились в нож в спину.
Ливия кивнула, не отводя взгляда:
— Понимаю всё. Но у нас… другие планы. У нас есть ресурсы, чтобы снести ваш город с лица земли. — Она сделала паузу, давая словам осесть, глядя на внезапно напрягшихся Сета и Джину. — Но у нас другие планы. Совсем другие.
Намек на бункер висел в воздухе.
Нева медленно перевела взгляд с Ливии на автобус, на усталые лица в окнах, обратно на Ливию.
— Сожалею по поводу Джулии, — сказала она неожиданно тише. — Знаю, как тяжело терять своих. Потерю не измерить.
Ливия поникла на мгновение, словно с нее сняли панцирь.
— Это моя вина, — прошептала она так тихо, что услышала только Нева. — Только моя. Ее смерть… и это всё.
В глазах стояла невысказанная боль и груз вины.
Нева резко подняла бровь. Она не оговорилась. «Во всем этом». Интересно. Я и знала, что ты не так проста, воришка. Но вслух сказала лишь:
— Поговорим позже. А сейчас… — Она громко, командным тоном: — Берите только самое необходимое на ночь! Остальное – оставляете!
И кивнула Сету:
— Обыскать всех! До последнего гвоздя! Оружие – только в автобусе!
Пока люди Сета и Джины начали осторожный, но тщательный досмотр, из автобуса вышла Луиза. Несла клетку, в которой квохтали две пестрые курицы.
Нева фыркнула, ткнув пальцем в клетку:
— Меню на ужин везете? Или это запасные ноги на дорожку?
Луиза, не растерявшись, парировала с усталой усмешкой:
— Это наши золотые несушки, королева. Тронь – и твои люди яиц не попробуют.
Нева, скрыв ухмылку, отдала приказ:
— Грузить людей в наши машины! Везите до госпиталя! Автобус – загоните в ангар, с глаз долой! Не нужен лишний сигнал для чужих глаз.
Когда последние люди загрузились, Ливия снова подошла к Неве.
— Ещё раз спасибо. — Она посмотрела прямо в холодные глаза Невы. — Хоть в первую встречу… я думала, ты меня пристрелишь. Но… в твоих глазах я прочитала тогда не только злость. Справедливость.
Нева хрипло рассмеялась, коротко и без веселья.
— Ха! Детка, «схемы Вантауна» сыграли свою роль. — Она прищурилась. — Не будь их у тебя за пазухой… я бы тебя не отпустила. Живой.
Взгляд стал жестким, как гранит, напоминая Ливии, на каком лезвии ножа балансирует их хрупкое перемирие.
— Не забывай.
Нева, Сет и Джина ехали в джипе впереди колонны в гробовом молчании. Нева не сводила глаз с бокового зеркала, наблюдая за тенями в кузове грузовика – изможденными лицами, прилипшими к тентам. Глаза, полные страха и настороженности, встречались с ее взглядом в отражении и тут же отводились.
Госпиталь встретил их неестественно ярким светом фонарей, развешенных на крюках вдоль коридора. Свет резал глаза после темноты дороги, отбрасывая длинные, прыгающие тени. Шарлотт уже ждала на ступенях, засучив рукава халата.
— Распределю по палатам, которые подключены к панелям, там есть вода и свет. Кто ранен – ко мне в приёмную.
Позже Балт привез Риту с кастрюлями дымящейся похлебки. Запах еды разнесся по коридорам, и люди Ливии, несмотря на усталость, оживились – в глазах загорелся животный, первобытный огонь голода.
Нева стояла в тени у колонны крыльца, наблюдая. Ее сигарета тлела красной точкой в полумраке. Когда Ливия вышла из столовой, вытирая рот тыльной стороной руки, Нева сделала два шага вперед.
— Как устроитесь – жду у себя, — бросила она коротко, дым струйкой вырвался вместе со словами. — Балт проводит, он знает дорогу.
Она не ждала ответа, развернулась и растворилась в темноте, направляясь к своему кабинету. Ее кожаный плащ мелькнул в луче фонаря и исчез.
Кабинет тонул в полумраке. Лишь настольная лампа на столе отбрасывала дрожащий ореол света, выхватывая из тьмы: рацию с трещащим динамиком, потрепанную карту района с пометками красного карандаша, два пистолета с вынутыми магазинами, но вложенными рядом патронами.
Нева сидела в своем кресле, откинувшись назад, так что лицо ее было в тени. Только кончик тлеющей сигареты и отблеск лампы в глазах выдавали бодрствование. Сет сидел напротив, медленно, методично чистя ножом под ногтем большого пальца. Джина стояла у окна, приоткрыв штору на сантиметр, наблюдая за крыльцом госпиталя. Ее пальцы нервно перебирали складки занавески.
— Что им от нас нужно? — первым нарушил молчание Сет. Его голос был низким, как скрежет камня. Он не отрывал взгляда от ножа.
Джина вздохнула, не оборачиваясь: