— Чёрт!
Джип взвыл тормозами, резко качнувшись на месте.
Впереди стояли те же две машины, на том же самом месте, их кузова были нарочито, почти театрально развёрнуты, образуя глухую баррикаду поперёк дороги.
— Что за дерьмо?.. — сквозь зубы прошипела Нева, её пальцы побелели на руле.
Джина молча, почти рефлекторно, потянулась за автоматом:
— Засада?
Сет опустил стекло.
— Я так и знал. Слишком тихо вчера было.
— Что делаем? — голос Джины был плоским, без эмоций, только дело.
Нева резко прищурилась, её взгляд, острый и быстрый, прочесал придорожные заросли.
— Не знаю. Пока ждём, — отрезала она.
И в ту же секунду раздался шорох. Сначала тихий, едва отличимый от шелеста листвы, но через мгновение из зеленой стены кустов на дорогу вывалились шестеро. Лохматые, в грязных повязках на лицах, с оружием в руках — обрезы, ржавые ружья, один даже с ломом, сверкающим на солнце зазубренным концом.
Грянули выстрелы. Первые пули с противным чваканьем впились в капот внедорожника, оставив рваные звёзды.
— Суки! — рыкнула Нева, вдавливая педаль тормоза в пол и одновременно дергая рычаг на себя. Джип рванул назад. — Где вы вчера были?! Обосрались, что нас больше было, да?!
Один из нападавших, высокий детина в рваной куртке, орал в ответ, размахивая обрезом:
— Сегодня вас меньше, тварь!
Сет, высунувшись в окно, всадил три быстрых выстрела почти не целясь. Двое нападавших с визгом повалились в пыльную канаву. Джина, стиснув зубы, коротким прицельным выстрелом срезала того самого дикого детину — он грузно рухнул на асфальт.
Нева, не теряя ни секунды, резко вывернула руль, сдёрнула с тормоза. Задние колёса, взвыв, забуксовали на обочине, выбросив комья грязи, развернулась, а затем джип рванул вперёд.
— Держитесь! — её крик потонул в рёве мотора.
Металл корпуста с скрежетом рвал ветки, сухие сучья хлестали по стёклам, джип мотало и бросало на кочках, но он, могучий и яростный, вынес их на свободу. Позади, быстро удаляясь, оставались бессильные крики и несколько беспорядочных выстрелов.
Нева с силой ударила ладонью по рулю. Глаза её метали искры, в них плескалась не злоба, а холодная, ядовитая ярость.
— Чёрт! Засада!
Резко, с силой, способной сломать рулевое колесо, вырвалось у Невы, сидевшей за рулем. Ее ладонь, сжатая в кулак, обрушилась на кожаную оплетку руля не просто ударом, а взрывом ярости и дурного предчувствия. Машина дернулась, колесо на секунду выбило из рук.
Дорога, на которую они свернули в отчаянной попытке скрыться от преследующего их кошмара, оказалась не спасением, а петлей. Она вилась между скелетами высохших полей, мимо обугленных ферм, чьи почерневшие трубы торчали, как надгробные камни, пока не уперлась в разросшиеся, словно раковая опухоль, городские предместья.
На въезде, как последний страж, застыл покосившийся указатель. Он был когда-то синим с белыми буквами, но теперь краска облезла, металл проржавел, а сам столб неестественно выгнулся, будто сломанный позвоночник, и рухнул грудой на обочину. Лицевая сторона, та, что должна была гордо провозглашать имя этого места, была придавлена к земле, скрыта под слоем грязи, разросшейся травой и каким-то мусором. Город оставался безымянным, загадочным и оттого еще более зловещим.
И вот они уже катили по улицам, которые когда-то, возможно, были оживленными артериями, а теперь представляли собой лишь гниющую плоть цивилизации. В салоне внедорожника царило напряженное молчание, нарушаемое лишь гудением двигателя и скрипом подвески на ухабах.
Глаза Невы метнулись по зеркалам заднего вида, по грязным фасадам домов, по переулкам, зиявшим темными пастями. Каждый нерв был натянут как струна.
На заднем сиденье, пригнувшись чуть ниже уровня окна, сидела Джина. Ее пальцы одной руки лежали на рукояти пистолета у бедра, другой – крепко сжимали плечо Сета, сидевшего перед ней на пассажирском сиденье. Ее якорь в этом безумии и одновременно ее самая уязвимая точка.
— Родные стены – единственная защита. Тут, снаружи… — Она кивнула в лобовое стекло, на апокалиптический пейзаж. — Люди озверели... Хуже зверей. Или стали ими. Голод сводит с ума. Страх превращает в тварей.
Ее пальцы чуть сильнее впились в мышцу Сета, не столько для успокоения, сколько как жест солидарности перед лицом общего врага.
Сет вздрогнул так сильно, что его голова чуть не ударилась о потолок салона. Он вжался в сиденье, его собственная рука накрыла руку Джины на своем плече, ища опоры. Глаза Сета, широко распахнутые от внезапного страха, забегали по сторонам, пытаясь проникнуть взглядом в каждую тень, за каждую груду обломков. Голос его сорвался, став тонким и прерывистым: