Нева резко повернулась к Джине, ее движения были экономичны и лишены суеты.
— Джина, давай ты первая! — Голос Невы был не криком, а приказом, отточенным и холодным. — Покажи Сету, как это делается.
Ее губы на мгновение тронула язвительная усмешка – жестокий, но эффективный пинок для их морали.
Джина, встретив ее взгляд, лишь резко кивнула. Ни страха, ни сомнений – только действие. Она отступила на шаг, оценила дистанцию до балкона с обрушенными перилами, собралась – и рванула с места. Ее прыжок был не красивым, но предельно функциональным: мощный толчок, тело сгруппировано в полете, руки вытянуты вперед. Она перелетела пугающую пустоту, где внизу копошились десятки рук, и приземлилась на балкон с глухим ударом сапог о бетон. Перекатилась через плечо, гася инерцию, и мгновенно вскочила на ноги, автомат уже в руке. Пыль взметнулась вокруг нее.
— Чисто! — крикнула она, отряхиваясь, но не сводя глаз с баррикады и Сета. Никакой паники, только готовность к следующему шагу.
— Прыгай, Сет! — Голос Джины, обращенный к нему, был все так же резок, но в нем пробивалась тревожная нота – не за себя, а за него. — Сейчас же!
Сет, только что выкарабкавшийся рядом с Невой, весь в грязи, крови и рваной одежде, замер как вкопанный. Он смотрел не на балкон, а вниз, в ту самую пропасть, где гниющие пальцы сжимались в пустоте, а мутные глаза жадно следили за его каждым движением. Его лицо исказила гримаса чистого, животного ужаса. Ноги словно вросли в ржавый металл крыши.
— НЕВА! — Джина крикнула уже отчаянно, ее глаза, широко распахнутые, метнулись к лидеру. — Он не прыгнет! Толкни его!
Нева, стоявшая сзади Сета, все видела. Видела, как ближайший мертвец в лохмотьях делового костюма, с вываливающимися внутренностями, карабкается чуть ли не к самым ногам Сета, его костлявая рука с обглоданными пальцами тянется к голенищу сапога парня. Время кончилось. Думать было некогда.
— Проснись, тряпка! — рявкнула Нева и со всей силы, не церемонясь, толкнула Сета ладонью между лопаток. — ПРЫГАЙ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! ИЛИ ОСТАНЕШЬСЯ ЗДЕСЬ НА ЗАКУСКУ!
Сет вскрикнул от неожиданности и боли, потерял равновесие и полетел вперед. Его прыжок был не прыжком, а падением с отчаянием. Он не долетел до края балкона, его грудь с хрустом ударилась о бетонный выступ, выбив из легких весь воздух. Закашлявшись, захлебываясь болью и страхом, он инстинктивно впился пальцами в шершавый край балкона. Ноги беспомощно болтались в пустоте над головами мертвецов, которые взревели от возбуждения, тянусь к заветной добыче.
— СЕТ! — Вопль Джины был полон чистого, неконтролируемого ужаса. Она бросилась к самому краю балкона, рухнула на колени и изо всех сил протянула руки через разрушенные перила. — Держись! Дай руку! ХВАТАЙСЯ!
Ее пальцы, сильные и цепкие, сомкнулись вокруг его запястий, впиваясь в кожу. Кожа под ними была ледяной, скользкой от грязи и пота. Джина зарычала от напряжения, ее спина и плечи напряглись до предела, мышцы горели. Она тянула изо всех сил, упираясь коленями в бетон. Сет, задыхаясь, судорожно перебирал ногами по шершавой стене, пытаясь найти хоть какую-то опору. Внизу, прямо под его болтающимися ногами, щелкали челюсти, хватали пустоту слюнявые рты, гнилые пальцы царапали воздух в сантиметрах от его кед. Рев толпы достиг апогея – оглушительный, безумный вой голода.
Секунды тянулись как часы. Наконец, Джине удалось подтянуть его достаточно высоко. Сет сумел зацепиться коленом за выступ. Еще одно нечеловеческое усилие – и он перевалился через край балкона, рухнув на Джину. Они оба свалились на бетонный пол балкона, тяжело дыша.
Нева осталась одна на вершине баррикады. Мертвецы уже карабкались на крышу грузовика всего в паре метров от нее. Запах гнили и смерти был осязаем. Она даже не взглянула на них. Ее взгляд был прикован к балкону, к Джине и Сету, которые едва поднимались на ноги. Лишь в уголках глаз читалась предельная концентрация.
Она сделала один короткий шаг назад для разбега. Никакой лишней суеты. Только расчет. Затем – мощный толчок. Ее прыжок был полной противоположностью прыжку Сета – сильным, уверенным, стремительным. Она словно пуля пролетела над адской пропастью. В полете ее тело было собранным, как пружина. Приземление – на край балкона – она смягчила глубоким приседом, одной рукой опершись о бетон для баланса. Ни паники, ни лишних движений. Она встала во весь рост, лишь слегка отряхнулась, ее автомат никогда не покидал боевого положения. Холодные глаза окинули Джину и Сета, затем скользнули вниз, на обезумевшую от ярости толпу, лишившуюся добычи.