Джина подошла к нему, не касаясь. Ее присутствие было молчаливой поддержкой. Она смотрела не вниз, а на горизонт, на город.
Гул за баррикадированной дверью на лестницу внезапно усилился. Приглушенные удары стали чаще, яростнее. Дверь дернулась в своей импровизированной упряжке из ящика и тряпок. Трос на ручках натянулся, издав скрип. Пыль посыпалась с рамы.
— Передышка окончена, — произнесла Нева, ее голос снова стал командирским, резким, сметающим все личное. Она взглядом указала на пожарную лестницу. — Наш путь – там. Через эту пропасть.
Она посмотрела на Сета, потом на Джину.
— Соберитесь. Этот парень написал "спасите". Мы не спасли его. Но себя – попробуем. Двигаемся.
Ее взгляд скользнул по жалкой палатке, по кровавой надписи, в последний раз. Памятник отчаянию. Они не могли позволить себе стать следующим экспонатом. Она повернулась спиной к прошлому и шагнула к будущему – узкому карнизу над бездной. Ветер рвал ее плащ, неся запах тлена и далеких пожаров. Шанс был тонок, как лезвие ее ножа. Но другого не было.
Глава 68. Меж двух огней
Пожарная лестница висела на ржавых болтах, как ажурный мост над бездной. Чугунные ступени, проржавевшие и скользкие от дождя, вели вниз, к желанной свободе узкого переулка. Но путь не был пуст.
Пробка из плоти. На площадке между четвертым и третьим этажами застряли трое оживших. Они не просто стояли – они заклинили проход. Один, огромный мужчина в разорванной куртке сантехника, запутался ногой в провалившейся решетке. Он бешено дергался, рвя плоть о рваный металл, но не мог освободиться. Двое других – худая женщина в ночной рубашке и подросток без глаза – толкались рядом, натыкаясь на перила и друг на друга, как слепые жуки в банке. Их хриплое бульканье сливалось с воем ветра.
Нева, свесившись с края крыши, оценила ситуацию одним быстрым взглядом. Внизу, на улице, копошились еще несколько фигур – бродячие, бесцельные, но не образующие плотной толпы. Пока.
— Он их боялся – не пошел так, — кивнула она в сторону застрявших, голос ее был оборван ветром, но ясен. В нем звучало не презрение к погибшему, а прагматичное превосходство живых. — Но мы – не боимся.
Она перевела ледяной взгляд на Сета и Джину.
— Спускаемся. Чистим проход. Бежим к тому переулку за углом.
Она указала рукой с ножом туда, где узкая щель между домами обещала укрытие.
— Там переведем дух, сообразим, как отвести эту мясную лавину от джипа.
Она усмехнулась, коротко и без юмора.
— Эх, сейчас бы "скорую"... или наш полицейский седан с проблесковыми... не помешал бы.
Горькая ирония висела в воздухе.
Сет, стоявший чуть сзади, вдруг насторожился. Его взгляд метнулся к темным глазницам окон дома, по стене которого висела лестница. Из-за запыленных, местами разбитых стекол доносился новый звук – не хрип толпы внизу, а глухой, множественный гул. Словно сотни гортанных моторов завелись за тонкими преградами.
— Вы слышите? — его голос был напряженным, но без прежней паники. Страх сменился леденящим осознанием масштаба. — Их... сколько же... за закрытыми дверьми...
Нева, уже ставя ногу на верхнюю скрипящую ступеньку, не обернулась. Ее ответ прозвучал как приговор, отчеканенный на ветру:
— Не все вышли встречать бессмертие парадом, Сет.
Ее нож ткнул в сторону окон, за которыми клубилась тьма и шевелились смутные тени.
— Кто-то прятался. Забивался в кладовки. Запирался в ванных. И сгнил там. Или... проснулся.
Она сделала первый шаг вниз, металл звякнул под ее весом.
— Миллионы их бродят. Но и миллионы – сидят по своим норам. Ждут... или просто существуют. Забытые.
Она бросила взгляд вниз, на застрявших тварей, которые, почуяв движение, заурчали громче, тянув руки вверх.
— Наша задача – не разбудить спящих. Двигаем.
Она пошла вниз. Быстро, но не спеша. Каждый шаг – проверка на прочность скрипящего металла. Ее нож был наготове. Джина следовала за ней, автомат прижат к плечу, дуло смотрело вниз, в сторону затора. Сет спускался последним, его спина чувствовала холодную пустоту за спиной и давящую тяжесть дома с его спящими/не спящими ужасами. Но его руки на прикладе автомата были тверды. Страх не парализовал – он кристаллизовался в холодную решимость. Он был последним рубежом, прикрывающим их спины от возможной угрозы сверху.
Лестница гудела под их шагами. Ржавчина осыпалась вниз. Они приближались к затору. Застрявший сантехник заревел, яростно рванув ногу. Раздался отвратительный хруст кости и рвущейся кожи. Его ступня осталась в ловушке решетки, но он освободился, рухнув на колени, и пополз навстречу, волоча культю, из которой сочилась черная жижа. Женщина в рубашке и подросток заковыляли за ним.