— Черт… — выдохнула Джина, автоматически вскидывая автомат, но не стреляя. Выстрел сейчас был бы самоубийством.
Звук их шагов, их тяжелое дыхание, лязг оружия – этого хватило. Как по команде, вся толпа разом повернула головы. Не плавно, а резко, с неестественным хрустом шейных позвонков. Десятки пар мутных, пустых глаз уставились на них. На лицах не было выражения – только ненасытная пустота. Тишину разорвал коллективный стон – низкий, протяжный, полный слепой ярости и голода. И толпа тронулась. Уверенно, неумолимо, заполняя собой всю ширину переулка. Как живая стена гниющей плоти.
— Назад! К лестнице! — скомандовала Нева, уже разворачиваясь.
Но путь назад был отрезан. К основанию пожарной лестницы, с которой они только что спрыгнули, уже стекались фигуры. Привлеченные выстрелами Джины, падением тела и их бегством, ожившие с улицы спешили к источнику шума. Первые уже карабкались по нижним ступеням, другие толпились у основания, запруживая выход из переулка. Их хриплый рев сливался с гулом толпы, надвигающейся спереди.
Они оказались в каменном мешке. Спереди – стена из двадцати идущих мертвецов. Сзади – лестница, захватываемая новой группой. Стены переулка были гладкими, без дверей, без окон на уровне земли, без пожарных лестниц. Тупик. Ловушка.
— К стене! Оборона! — Нева прижалась спиной к холодному, шершавому кирпичу, ее нож и автомат направлены на приближающихся. Глаза, холодные и быстрые, сканировали толпу, ища слабину, брешь. Ее не было. Джина встала рядом, плечом к плечу, уперев приклад автомата в плечо. Сет прижался к стене чуть сзади, его ствол дрожал, но был направлен в сторону угрозы. Адреналин жужжал в висках, смешиваясь с леденящим страхом. Секунды отсчитывались мерными, тяжелыми шагами мертвецов.
— Прорыв? — бросила Джина, оценивая шансы пробить себе путь через толпу. Но это было равноценно самоубийству.
— Штыки в дело... — прошипела Нева, уже мысленно готовясь к последней, отчаянной рукопашной схватке в этом вонючем тупике.
И вдруг – скрежет.
Резкий, сухой звук трения ржавого металла о раму. Он прозвучал справа, почти у самых их ног.
Все трое инстинктивно рванули головы вниз.
Окно. Подвальное окно первого этажа в стене дома. Его рама, вся в сколах и потеках ржавчины, с усилием приподнялась на несколько сантиметров. В темной, непроглядной щели мелькнуло движение. И тихий, сдавленный, полный смертельного риска шепот:
—Сюда! Быстро!
Надежда ударила, как шилом под ребро. Но путь к ней был перекрыт наступающей спереди толпой. Первые руки были уже в трех шагах. Их запах – сладковато-трупный – било в нос.
— К окну! Прорываемся! — Нева не стала ждать. Она рванула не прямо на толпу, а вдоль стены, к источнику звука. Ее нож взметнулся – ЧВЯК! – отсек тянущуюся к Джине руку. БАМ! – прикладом она отшвырнула худую женщину, преграждавшую путь. Она не убивала, а расчищала коридор шириной в полтора метра вдоль стены к окну. Джина открыла огонь короткими, прицельными очередями в ноги передним рядам. Тах-тах! Тах! Пули с визгом впивались в асфальт, рикошетили от стен, сбивая с ног, замедляя, создавая хаос. Она не тратила патроны на смертельные выстрелы – только на задержку. Сет, прикрывая тыл, дал очередь поверх голов мертвецов, надвигающихся сзади, стараясь не подпустить их слишком близко.
Нева, как таран, пробивалась к цели. Она чувствовала, как гнилая ткань рвется под ее ножом, как кости хрустят под ударами приклада. Она пинала, толкала, продиралась. Прорыв. Джина следовала за ней вплотную, стреляя почти в упор по тем, кто пытался схватить Неву сбоку. Сет отстреливался на бегу, пятясь за ними.
Два метра до окна показались километром. Нева первой рухнула на колени перед темной щелью. Хлоп! Пуля просвистела у самого уха, отбив осколок кирпича от стены прямо над ее головой. Она не оглядывалась. Внутри пахло сыростью, плесенью и мышами.
—Лезу! — бросила она и, отшвырнув автомат за спину, чтобы он не цеплялся, стала буквально втискиваться в узкий проем головой вперед. Кто-то изнутри схватил ее за плащ, потащив на себя.
Джина развернулась спиной к окну, встала на колено и дала последнюю, длинную очередь по коленям наступающих. Тра-та-та-та! Мертвецы падали, спотыкались, на мгновение задерживая яростный натиск.