Она снова взглянула на дорогу, на эту колышущуюся массу тел. Теперь они казались не просто непреодолимой преградой, а сложной, но решаемой задачей.
—Если хоть один повернет не туда, заметит нас... — шепотом произнесла она, больше для себя.
—Вся эта орава рванет следом, — закончил за нее Брайан. Его голос стал твердым, почти командирским. — Мы не имеем права на ошибку. Ни на одну.
Нева глубоко вдохнула, заставляя дрожь в коленях утихнуть. В голове уже складывался план: грохот разрывов, ослепительные вспышки в небе, рев огня. Это могло сработать. Это должно было сработать. Они не имели права на провал.
Решение висело в воздухе — опасное, почти безумное, но единственное. Брайан, не теряя ни секунды, кивнул и жестом показал следовать за собой. Их путь обратно через развалины был еще более осторожным и тихим. Теперь они знали, куда идут и зачем, и это знание заставляло сердце биться чаще, а ноги двигаться быстрее, но и осторожнее.
Они не шли по открытым улицам, а буквально просачивались через городскую ткань: пролезали через проломы в стенах гаражей, пересекали заросшие бурьяном задние дворы, крались по темным, вонючим подворотням, где валялись разбросанные кости и тлел мусор. Подросток двигался с потрясающей уверенностью, словно у него в голове была составлена подробная карта этого мертвого города и всех его слепых зон.
Агентство праздников «Фейерверк» оказалось в небольшом, полуразрушенном торговом ряду. Вывеска, когда-то яркая, теперь висела на одной цепи, потемневшая и покрытая пылью. Дверь была выбита, и внутри пахло пылью, бумагой и сладковатым химическим запахом пиротехники.
Внутри царил хаос. Полки были опрокинуты, повсюду валялись обрывки упаковок, конфетти и серпантина, похожие на осенние листья после праздника, которого не было. Но в дальнем углу, за прилавком, они нашли то, что искали: несколько картонных коробок с яркими, нетронутыми надписями «Фонтаны», «Ракеты», «Батареи салютов».
— Вот, — прошептал Брайан, сдернув с одной коробки паутину.
Они быстро, почти беззвучно, переложили две самые объемные и самые зрелищные коробки в крепкие пластиковые мешки, которые валялись тут же. Груз был не столько тяжелым, сколько неудобным и громоздким.
Именно на обратном пути, когда они уже почти вышли к своему магазинчику-наблюдательному пункту, их и подстерегла беда. Из-за угла соседнего дома, пошатываясь, вышли двое. Не группа, не толпа — всего двое. Но в узком переулке, с грузом в руках, они были так же опасны. Один, потертый костюм и раздувшийся живот, другой — в заляпанной краской робе рабочего. Их стеклянные, мутные глаза медленно повернулись в сторону живых. Раздался тот самый сиплый, хриплый звук, похожий на скрежет гравия по стеклу.
Нева мгновенно бросила свой мешок к стене, ее автомат висел на груди, но шуметь нельзя было. Рука сама дернулась к ножу. Извлечение клинка из ножен было одним быстрым, отточенным движением. Сталь блеснула в тусклом свете.
Брайан, не растерявшись, отступил на шаг, вскинул свою биту. Его лицо исказила гримаса страха и ярости.
«Рабочий», более шустрый, первым сделал неуклюжий выпад в сторону Брайана. Тот отпрыгнул, и бита со всего размаху со свистом обрушилась на вытянутую руку. Раздался глухой, костный хруст. Существо даже не зарычало, лишь беспомощно замотало искалеченной конечностью.
В это время Нева встретила второго. Он шел на нее, тяжело переставляя ноги, руки с кривыми пальцами были протянуты вперед. Она не стала дожидаться, пока он подойдет вплотную. Резкий выпад вперед, короткий, точный удар снизу вверх — и узкое лезвие ножа вошло под основание черепа. Тело затрепетало и рухнуло на асфальт, как подкошенное.
Первый, с раздробленной рукой, уже поднимался, пытаясь укусить Брайана за ногу. Подросток, зажав биту в обеих руках, с ожесточением, отчаянием и слезами на глазах, начал бить. Удар по голове, по плечу, по спине. Глухие, тяжелые удары. Существо падало, снова поднималось, и Брайан бил снова, его дыхание стало сдавленным всхлипом.
Нева, выдернув нож из черепа первого, резко обернулась. Зрелище было неприятным, даже для этого мешка с костями — действо было жестоким, яростным и беспощадным. Она видeла, как трясется спина мальчишки, видeла его безумные, полные ужаса глаза.
— Хватит! — ее голос прозвучал резко, как удар хлыста.
Она шагнула к нему, не отталкивая, а скорее отводя его в сторону, и сама наклонилась над телом. Еще один точный, быстрый удар ножом — и все прекратилось. Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием Брайана.