Но это было невозможно. Город ожил, и каждый метр пространства, каждый сантиметр асфальта наполнялся врагами. Это было похоже на нашествие насекомых из самого кошмарного сна.
Первая группа, человек пять, уже перегородила дорогу прямо перед ними — они вышли из-за угла, шатаясь, но с какой-то жуткой, синхронной целеустремленностью. Нева, не раздумывая, вдавила газ в пол. Джип с ревом рванул вперёд, и первые тела с сухим, костным хрустом подали под мощный бампер. Машину резко качнуло, но она удержала дорогу.
Новый удар, на этот раз сбоку — гулкий, металлический «трах!». Еще один из оживших бросился под колёса, и джип на мгновение подпрыгнул, отбросив тушу в сторону. Из-под днища донеслось противное, тянущееся шуршание, будто машина волокла за собой еще одно тело, зацепившееся за элементы подвески.
Лина зажмурилась, закрыв уши ладонями, но не могла заглушить ужасные звуки снаружи. Николас прижал ее к себе еще крепче. Брайан вжался в сиденье, его дыхание стало частым и поверхностным. Джина прильнула к окну, ее глаза лихорадочно выискивали в нарастающей толпе тех, кто окажется ближе и опаснее всех. Но стрелять было бессмысленно — одинокий выстрел тонул бы в этом море тел, как капля в океане, лишь привлекая еще больше внимания.
— Газ! Газ, мать твою, дави их налево, там выезд из города! — проревел Сет, смотря в карту, хватаясь за рукоятку над дверью.
Нева и так уже вдавила педаль насколько позволяла дорога. Машина прорывалась вперед, пожирая пространство, но толпа сжималась сзади, как живые, разлагающие тиски. За спиной оставалась ужасающая полоса из переломанных, разорванных тел, но это ничего не меняло: из каждого бокового переулка, из каждой арки и подворотни выползали, выходили, выплывали новые и новые фигуры.
Они ехали сквозь ад, и каждое темное окно по обеим сторонам улицы превращалось в черный провал, из которого тянулись бледные, исхудавшие руки, слышались тихие, хриплые вздохи.
— Мы застрянем… Мы не проедем, — прошептала Джина, и в ее голосе впервые зазвучала откровенная, неподдельная паника.
— Нет! — отрезала Нева, сжимая руль так, что казалось, он вот-вот треснет. — Мы прорвёмся. Держитесь!
Они резко свернули в чуть более широкую боковую улицу, надеясь найти просвет. И на мгновение им показалось, что стало чуть свободнее. Но это было иллюзией, миражом. Пространство перед ними начало стремительно сужаться: ожившие, словно подчиняясь единой воле, заполняли его сзади и спереди, с боков, превращая дорогу в тесный, смыкающийся коридор из плоти и костей.
Машина на полной скорости врезалась в эту живую стену. Удар был страшным. Внедорожник работал как молотилка, но теперь он не просто давил одиночные цели — он пробивался сквозь сплошную массу. Сухие, легкие тела ломались с противным хрустом, отлетали в стороны, отскакивали от капота и лобового стекла, оставляя кровавые разводы и вмятины. Но каждое новое мгновение приносило новое столкновение, новый удар. Под колёсами что-то хрустело, визжало, издавало булькающие стоны. Машину бросало из стороны в сторону, ее заносило на скользкой от внутренностей жиже, и казалось, что вот-вот она потеряет управление и перевернётся, и тогда...
— Держитесь! Крепче! — закричала Нева, из последних сил выравнивая джип.
И в этот момент, ценой невероятных усилий, они вырвались из узкой улицы и выехали на выезд из города.
Их глазам открылось огромное, огромное пространство, но оно не было пустым. Напротив. Оно было заполнено до отказа. Там, на открытом месте, стояла, колыхалась и шевелилась целая река, море, океан из тел. Тысячи. Десятки тысяч фигур, теснившихся в немом, жутком ожидании. Они повернулись к вырвавшейся на их орбиту машине, как единый, гигантский организм, и медленно, неостановимо, двинулись навстречу. Это был не просто кошмар. Это был апокалипсис в его самом чистом, самом ужасающем виде.
— Господи… — выдохнула Джина, и в этом выдохе было всё — и ужас, и отчаяние, и ледяное принятие неминуемой гибели.
Нева не растерялась, снова вдавила газ. Педаль ушла в пол. Джип, израненный, залитый кровью, но не сломленный, рванул вперёд, навстречу этой живой стене.
— ВЛЕВО! НА ОБОЧИНУ! — закричал Сет, его голос сорвался на визг.
Реакция Невы была мгновенной. Руль резко ушёл влево. Машина, визжа искорёженным крылом, выскочила на разбитую обочину, а затем и в поле. Машину дико трясло, внутри все и всё летало, ударяясь о потолок и двери. Казалось живую стену они почти обошли, осталось несколько метров и чистое поле, но они не успели. Впереди ожившие волной нахлынули на автомобиль, отрезая путь вперед.
Салон наполнился оглушительным гулом — это был не крик, а низкий, протяжный гул тысяч глоток, сливающихся в один жуткий хор. Воздух стал густым и сладковато-приторным от запаха разложения и свежей крови. Стекла быстро покрывались липкой, темной жижей, сквозь которую почти ничего не было видно. Лина зашлась в беззвучном плаче, ее тело сотрясали спазмы ужаса. Николас, белый как полотно, что-то беззвучно шептал, его глаза были закрыты. Брайан орал, требовал стрелять, что-то делать, но его крики тонули в общем хаосе. Слышен был только один звук — яростный, надрывный рев мотора, боровшегося за их жизни, рвущегося к свободе.