Нева молча кивнула, давая понять, что вопрос исчерпан.
— Отчёт по ферме, — продолжила Камилла. — Урожай растёт. С поливом и уходом всё по графику. Никаких ЧП.
Нева горько усмехнулась.
— Вот ведь как выходит. Когда заканчивались все эти колледжи и университеты, мы и подумать не могли, что дипломы по стольким профессиям в итоге сведутся к одной — работать на ферме. Жалобы есть? На нашу новую «аграрную политику»?
Лора, отвечавшая за ферму, покачала головой.
— Нету. Все всё понимают. Сейчас работаешь не на прибыль и не на оценку. А чтобы завтра у всех была еда в тарелках. Это всех очень... дисциплинирует.
На мгновение в комнате повисла тяжелая пауза. Все опустили взгляды, каждый мысленно соглашаясь с невысказанной истиной: у них осталась лишь одна задача — выжить. И два врага — мертвецы и живые.
Камилла, нарушив молчание, продолжила:
— В госпитале у Шарлотты двое. Несерьёзное. Ушибы, растяжения. Справляется.
Нева перевела взгляд на Рона.
— Рон, как с охраной полей? Не подводят?
— Пока справляются, — бросил он. — Оживших на подходах убирают, поля потоптать не успевают. Работа идёт.
— Яма? — резко спросила Нева.
— Почти готова. Копку заканчивают к вечеру. Тела уже возят к краю. Как закончат — сразу сгрузим и засыплем, как ты и велела. Известь уже привезли.
Нева повернулась обратно к Камилле, и её взгляд стал ещё суровее.
— Что там с топливом?
Камилла вздохнула, в её голосе впервые за весь разговор прозвучала тревога.
— Запасы, конечно, кончаются. По моим расчётам, на уборку урожая в этом году хватит. На следующий — уже нет. Плюс машины охраны, твой джип... Много уходит. Очень много.
Нева откинулась на спинку стула, её пальцы нервно постучали по столу. В её глазах отразилась тяжесть новой, но неизбежной битвы.
— Значит, нам срочно надо заняться и этим вопросом. Вплотную. Искать, изобретать, перегонять что угодно. Или очень скоро мы будем пахать на себе.
— Ферма? — спросила Нева, переводя взгляд на Камиллу.
Камилла, всё ещё слегка оправляясь после предыдущего вопроса о топливе, кивнула и вновь заглянула в свои бумаги.
— С животными всё стабильно. Козы, свиньи, кролики дали приплод. Молока и мяса теперь больше, можно даже подумать о том, чтобы увеличить порции в рационе. Людям это поднимет...
Нева не дала ей договорить. Её кулак со всей силы обрушился на стол, заставив вздрогнуть всех присутствующих и подпрыгнуть карандаши в стакане.
— Уменьшить! — её голос прозвучал металлически и не допускал возражений.
В комнате повисла оглушительная тишина. Камилла побледнела и заикаясь, выдохнула:
— У-уменьшить? Но... мы же можем это позволить...
— У нас что, праздник?! — Нева перебила её, в её глазах горел холодный огонь. — Чтобы, вырвавшись из одной мясорубки, тут же устроить пир на весь мир и съесть за раз всё, что есть? Мы не знаем, что будет завтра. Мы не знаем, сможем ли вообще собрать этот урожай. Надо думать о будущем. А оно... — она замолчала, и в этой паузе повисла вся скопившаяся в ней усталость и горечь, — ...оно не такое радужное, как некоторые до сих пор пытаются его представить.
Она обвела взглядом всех собравшихся, и её глаза, обычно полные решимости, сейчас были полны той самой тьмы, которую они только что покинули.
— Вы хотите знать, почему? Вы хотите знать, что там было? — её голос стал тише, но от этого каждое слово било ещё больнее. — Это был не просто наскок. Не толпа. Это была... река. Река из плоти, которая течёт только в одну сторону — на тебя. Они шли сплошной стеной, такой плотной, что не было видно земли под ними. Они не бежали — они текли, заполняя собой всё, как вода.
Нева замолчала, пытаясь совладать с дрожью в руке.
Сет, мрачно уставившись в стол, хрипло добавил:
— Машину било так, будто мы не по дороге едем, а по барабанной установке. И каждый удар — это чья-то голова, чьё-то тело. Они не останавливались. Они накатывали волнами. И с каждой волной... — он сглотнул, — ...стекло трещало всё сильнее.
Джина, обхватив себя за плечи, как будто ей снова было холодно, прошептала:
— Они... они чувствовали нас. Не как добычу. Как помеху. Как камень на пути. И они были готовы размыть этот камень, стереть в порошок просто массой. Их было... бесконечно. И знаете, что самое страшное? — она подняла на Неву испуганные глаза. — Тот ужасный, мягкий стук. Будто сама смерть тихо стучится в твою дверь.
Нева кивнула, её лицо было каменным.
— И этот «стук» может повториться в любой момент. И он будет ещё сильнее. А мы тут решаем, увеличивать ли нам пайки, пока у нас есть еда. Нет. Мы будем экономить каждую крупицу. Потому что следующий раз мы можем не вырваться. И тогда эти запасы продлят жизнь тем, кто останется за стенами. Хотя бы на несколько дней.