— Том, нам надо ехать домой. Срочно. У нас там меньше город, меньше шансов столкнуться с вирусом. Я врач, у меня в Пальмонте есть оборудование, препараты. Если мы подцепим эту заразу, я смогу помочь, спасти… А в Лос-Анджелесе, если начнут тотальный запрет — всё, это будет катастрофа.
— Ева, ты уверена, что это хорошая идея? — спросила Габриэла, обнимая сына. — Сейчас везде паника.
— Именно поэтому, — твёрдо сказала Ева. — Лучше быть там, где у меня есть инструменты и знания. Здесь я просто туристка. Беспомощная.
Ева тут же позвонила своему коллеге в Сиэтле, вирусологу Джону Ривзу. Пока она говорила с ним, её лицо медленно бледнело, глаза расширялись.
— Нет… Подожди. Ты серьёзно?.. — Её голос стал тише, почти шёпотом. — больше семидесяти процентов смертность?.. Нет вакцины… Нет лекарства… Господи…
Она повесила трубку. Несколько секунд сидела в полной тишине, глядя в одну точку.
— Ева? — осторожно спросил Том.
— У нас нет вакцины, — глухо сказала она. — У вируса смертность — пока 70%. И распространяется он быстрее всего, что я когда-либо видела.
— А… про мёртвых он что-то сказал? — спросил Том. — Интернет пестрит видео. Люди говорят, что трупы… встают. Что они нападают…
— Это против всех законов биологии, Том. — Ева покачала головой, но неуверенно. — Это может быть что угодно. Паника. Инсценировки. Больные люди, играющие в хоррор. За всю мою карьеру я ни разу не видела оживления настоящего трупа. Это ненаучно.
Том не ответил, но посмотрел на сестру так, будто не был уверен, верит ли ей.
Ева набрала номер Ника.
— Ник? — сказала она, стараясь говорить спокойно.
— Ева, привет. Ты видела?.. Что там у вас?
— У нас всё на ушах. По ТВ эвакуации. Люди бегут из городов. А в Пальмонте?
— У нас военные уже в городе. Въезд и выезд перекрыт. Все сидят по домам. Снабжение — с перебоями, но пока терпимо. Никто не выходит. Без надобности — строго запрещено.
— Ник, умоляю. Сиди дома. Не впускай никого. Не выходи. Нет лекарства, нет даже понимания, с чем мы имеем дело. Всё только начинается. Я, как только смогу — вернусь. Но ты… будь осторожен.
Вдруг — входящий звонок. Джина. Ева резко закончила разговор с мужем:
— Ник, я перезвоню. Это важно.
Она ответила:
— Джина?
Телефон в руке Евы дрожал. На экране — входящий вызов от Джины.
— Доктор Беннет! — голос Джины рвался в истерике: слёзы, шёпот, сдавленные всхлипы, почти крик. — Это… это…
— Успокойся, Джина. Говори. Что случилось?
— В городе… у нас… военные. Они оцепили весь район, запрещают выходить на улицу. Всё строго. Но вы помните тех троих, кто умер? Последних, из привитых?
— Помню. Ты писала вы их кремировали, сразу. — Коротко подтвердила Ева, сердце её забилось быстрее. — один под вопросом.
— Родные приехали. Какие-то религиозные… они начали требовать выдать тело. Говорят, кремация против их веры. Обещали подать в суд. Кричали, угрожали, требовали…
— Что ты сделала?
— Я сказала, что пока не будет подтверждений, что тело не заразно — выдачи не будет.
— Ты всё правильно сделала. — Голос Евы стал твёрже, но внутренне она напряглась. — Что дальше?
— Сегодня утром… я пошла в морг проверить, проконтролировать, вы же сами всегда говорили — всё нужно видеть своими глазами…
— Джина, ты сошла с ума? Карантин! Военные! Запрет на выход!
— Меня обучали, доктор Беннет… — прошептала она дрожащим голосом. — Вы думаете, я просто так оказалась у Вероники Ларенс?
Ева замолчала. Это многое объясняло.
— Ага… понятно. Дальше.
И вдруг в трубке раздался крик. Джина разрыдалась.
— Он… сидел! — в голосе паника. — Он сидел над телом патологоанатома… и ел его! ГРЫЗ!
— Что ты несёшь? — Ева отпрянула от стены, голос сорвался на крик. — Ты с ума сошла?
— Клянусь! — закричала Джина. — Я своими глазами видела! Этот труп… трёхдневный… с глазами мутными… он жрал его! Эти ролики в интернете — правда! Это всё настоящее!
Ева медленно осела по стене, скользя вниз. Руки тряслись. Лицо побледнело. Горло пересохло.
— Повтори.
— Труп. Три дня как мёртв. Он ожил и ел человека.
— Как… как это вообще возможно…
— Я не знаю! Я заперла их внутри, но… я не знаю, что теперь делать! Может, обратиться к военным?
— Нет! Джина, ты не понимаешь — если военные узнают, что вакцина могла быть источником, нам конец. Мне конец. Тебе конец.
— Я пыталась связаться с Вероникой, но она не отвечает. Даже через защищённые каналы. И в офисе — никто не знает, где она.
— Твари… — прошептала Ева. — Они знали. Они все знали.
— Доктор Беннет… я в коридоре морга, смотрю в окно. Там… толпа. Люди. Паника. Госпиталь окружён. Они ломятся. Видимо, вирус добрался и до нас…