— А военные? Они не сдерживают?!
— Не справляются… — голос сорвался. — Паника, выстрелы, крики. Всё уходит из-под контроля…
И тут Ева услышала: глухой удар, треск, крик, звон упавшего телефона, потом выстрел.
— Джина! Джина, алло! — Ева вскочила, едва не уронив телефон. — Ответь! Пожалуйста, ответь!
Из трубки — шум, треск, шаги. Потом:
— Алло… доктор Беннет… — голос Джины еле слышно, она задыхалась.
— Слава богу… Что это было?!
— Это… техник морга. Он… подкрался сзади. Хотел… укусить. Его глаза… кожа… он был как… как зомби! — в голосе страх, истерика. — Я ударила его лотком… по голове… он упал… кровь… повсюду…
— Ты убила человека… — прошептала Ева, хотя сама в это уже не верила.
— Это не человек, — твердо сказала Джина. — У него рука — одна кость, будто сгрызли. Гниль… ожоги… он двигался, как… мертвец.
— Боже мой… — Ева чувствовала, как дрожит всё её тело. — Хорошо, слушай. Там должны были быть трое сотрудников. Если двое мертвы, третий — где он?
— Не знаю. Я не нашла его.
— У тебя есть оружие?
— Да. Конечно.
— Закрой морг. Возьми всё, что можешь, и иди к Нику. В наш дом. Закройтесь. Никого не впускайте. Я выезжаю.
Телефон едва не выпал из рук. Ева стояла посреди комнаты, не в силах двигаться. За её спиной послышался голос:
— Ева, ты видела? — Том вошёл, держа в руках планшет. — Друзья пишут, что дороги на юг перекрыты, как ты вообще поедешь?
Ева повернулась к нему медленно, как будто очнулась от тяжёлого сна.
— Собирайтесь. Срочно. Через час выезжаем.
— Куда?
— Домой. В Пальмонт.
Он хотел что-то возразить, но, увидев её лицо, замолчал.
— Это не просто вирус. И не просто слухи. Я должна быть в своей больнице. И мы должны быть вместе. Иначе нас разорвёт, как этих… в морге.
— Ева… что происходит?
— Ад. Начинается ад.
Габриэла металась по комнате, нервно запихивая вещи в рюкзак: детские пижамки, аптечку, телефонные зарядки, какую-то еду вслепую. В глазах — паника. На полу сидел их сын и жевал бисквит, не до конца понимая, что происходит.
— Том! — крикнула она, когда тот вошёл в комнату. — А как же мои родители?! Мы не можем уехать, не забрав их!
— Габриэла, послушай меня. — Том взял её за плечи, заставив остановиться. — Они на другой стороне штата. Это в противоположную сторону от Пальмонта. Посмотри вокруг — что происходит. Паника. Перекрытые дороги. Люди дерутся за бензин. Это слишком опасно.
— Но это мои родители!
— Ты должна подумать о сыне. — Том мягко, но твёрдо сжал её руки. — Трое наших друзей уже покинули город. Мы тоже должны. Позвони им. Скажи — пусть едут в сторону Пальмонта. Если повезёт — встретимся по дороге.
Габриэла вытерла слёзы и схватила телефон. Пальцы дрожали, но она всё же начала набирать номер. Том тем временем достал другой телефон и стал обзванивать друзей — кто-то уже выехал, кто-то стоял в пробке на шоссе, кто-то в панике пытался найти дизель для генератора. Шёл хаос. Невидимый вирус уже отравлял всё — не только тела, но и разум.
Когда он вернулся в комнату сестры, та сидела на краю кровати, сгорбленная, как будто под её кожей исчезла плоть — остался только страх и вина.
— Ева…
Она подняла на него глаза. Они были пустыми, затуманенными. Голос — глухим и отрешённым:
— Это всё из-за меня…
— Ева, перестань. Ты ни при чём.
— Ты не понимаешь. — она покачала головой. — Я проводила эксперименты. Исследовала. Разрешала. Подписывала бумаги. Делала доклады. Я не спрашивала — зачем, кому, почему. Только работала.
— Где? В Сиакосте? — Том нахмурился.
— При чём тут Сиакост… — Ева вздрогнула от самого упоминания.
— Но оттуда началась эпидемия…
Он сел рядом.
— Ева… по новостям говорят, что трупы оживают. Люди выкладывают видео. Это… это похоже на бред, но…
Ева с трудом кивнула.
— Это не бред. Джина… моя ассистентка… она звонила. Сказала, что в морге. Один из мертвецов… встал. И напал.
Том побледнел.
— Ева… ты серьёзно?
— Он ел патологоанатома, Том. Не метафора. Он… разрывал его зубами. А потом — другой. Уже на неё. Ей пришлось… убить его. Она сказала, он был… сгнивший. Разлагающийся. Но живой.
Повисла гнетущая тишина.
— Тогда… тогда к вам нельзя ехать. — прошептал Том. — Если это уже у вас.
— Ник там. — Ева обхватила голову руками. — Я не могу его бросить. И… я не могу остаться здесь. Если всё это правда… если эпидемия — не просто болезнь, а нечто другое… тогда она будет везде. Здесь больше людей. Больше носителей. Больше тел. Значит, и больше… оживших.
— Господи… что мы вообще говорим… — Том встал и прошёлся по комнате, как зверь в клетке. — Ева, я… Я не могу осознать этого. Это против законов физики, биологии, вообще здравого смысла. Мёртвые… не встают.