Дрожь усилилась. Скальпель закачался в ее пальцах. Она не могла сделать второго движения.
И в этот миг на ее руку, поверх перчатки, легла другая рука. Теплая, твердая, несмотря на юность и страх Шарлот. Девушка посмотрела на Неву не с испугом, а с безграничным доверием и силой.
— Доктор, — тихо, но очень четко сказала Шарлот. Ее голос не дрожал. — От нас зависит его жизнь. Только от нас.
Эти слова прозвучали как заклинание. Как вызов. «Доктор». Не «Нева», не «она». Доктор.
Нева резко подняла голову, ее глаза, полные внезапной паники, встретились со спокойными и решительными глазами Шарлот. Она увидела в них не помощника, а соратника. Партнера. Того, кто верит в нее больше, чем она сама.
Она глубоко, с силой вдохнула, сжала пальцы на рукоятке скальпеля и кивнула. Всего раз. Коротко и ясно.
Дрожь ушла. Рука вновь обрела сталь.
— Пинцет. Расширитель. Тампоны, — ее голос из-под маски прозвучал хрипло, но уже властно и уверенно. — Работаем.
Она нырнула в разрез, ее движения снова стали точными, выверенными, почти машинными. Она искала, находила, иссекала. Мир сузился до лучика света, до воспаленных тканей, до тихих, четких команд, которые Шарлот исполняла с молниеносной быстротой. Операционная наполнилась тихим звоном инструментов и прерывистым дыханием Ричарда.
Казалось, прошла вечность. Наконец, пораженный аппендикс был удален. Самое страшное позади. Нева зашивала, ее пальцы летали, затягивая узлы с ювелирной точностью.
— Готово, — она выдохнула, скидывая окровавленные перчатки. Ее халат был мокрым от пота. — Теперь капельница. Антибиотики. Быстро.
Шарлот, сияя от напряжения и облегчения, уже готовила систему. Она ловко ввела иглу в вену Ричарда, открыла краник. Жидкость из флакона медленно пошла по трубке.
И тут лицо Шарлот изменилось. Она внимательно, с ужасом разглядывала маленькую этикетку на флаконе.
— Нева… — ее голос снова стал тонким, испуганным. — Это… это лекарство. Оно просрочено. Еще год назад. И антибиотики тоже. Все, что есть…
Нева, вытиравшая лицо краем халата, замерла. Потом медленно повернулась. Ее усталое лицо не выразило ничего, кроме горькой усмешки где-то в глубине глаз.
— Выбора нет, Шарлот. У нас его нет уже очень давно, — она сказала тихо. — Используем. На свой страх и риск. Как и всё в этой жизни.
Она подошла к столу, посмотрела на бледное, но уже не такое искаженное болью лицо Ричарда. Положила руку ему на лоб. Температура все еще была адской.
— Как только Камилла вернется, — Нева говорила теперь спокойно, с холодной, расчетливой практичностью, — отправляйтесь сразу в ее библиотеку. Выноси оттуда все книги по лекарственным травам. Все справочники. Будем учиться.
Она обвела взглядом свою бедную, жалкую операционную.
— Будем жрать сено и лечиться, как в прошлом веке. Ничего. Выжили же люди как-то тысячи лет без их хвалёных антибиотиков. Выживем и мы. Ничего, мы и не с таким справлялись.
В ее голосе звучала не просто надежда. Звучала та самая стальная воля, что заставляла ее давить газ в пол, мчаться сквозь хаос и не сдаваться, когда руки трясутся. Воля, которая одна только и могла диктовать условия этому новому, безумному миру. Они справились сегодня. Справятся и завтра. Любой ценой.
Глава 83. Приказ - выжить
Тишина в кабинете была иной, нежели та, что царила за его стенами. Снаружи мир погрузился в хаотическую симфонию угасшей цивилизации: вой ветра в пустых домах, далекие, непонятные крики, скрежет металла. Здесь же, в кабинете главного врача госпиталя «Святого Петра», царила мертвая, густая тишина усыпальницы. Нева сидела в кресле из темной кожи и обводила взглядом вокруг. Стены, которые помнили совсем другие времена. Она провела пальцем по слою пыли на столе, обнажив след на темном дереве. Здесь, в этой тишине, призраки прошлого были громче любого крика.
На одной, косо висящей в дорогой раме, красовался сертификат: «Dr. Eva Bennet, Chief of Surgery». Рядом — дипломы Гарварда и Джонса Хопкинса. На полках, теперь пустых, когда-то стояли медицинские тома в идеальных переплетах и несколько безвкусных, но дорогих подарков от благодарных пациентов. Этот кабинет, был не просто рабочим местом. Это был символ. Символ ее достижений, ее власти, ее контроля над жизнью и смертью в рамках стерильных, пахнущих антисептиком стен.
Ее память провалилась в прошлое. Один день.
Это был не просто день. Это был идеально отлаженный механизм, шедевр медицинского менеджмента, которым она руководила с дирижерской точностью.