Нева кивнула. Замкнутая, безотходная система. Именно так и надо было выживать. Это была не роскошь, а единственно возможная стратегия.
Потом были крольчатники. Десятки клеток, а в них — белые, серые, пятнистые кролики.
— А эти вообще не знают проблем, — рассмеялась Лора. — Плодятся как... ну, как кролики! Шутка старая, но точная. Мясо нежное, шкурки идут на одежду.
Зашли в небольшой загон к козам. Животные лениво жевали сено, одна боднула Лору в бок, требуя ласки.
— Молоко дают. Сыр пытаемся делать, пока получается так себе, но научимся.
Но главным сюрпризом была кладовая. Лора с торжествующим видом распахнула тяжелую дверь, и Нева увидела то, ради чего, собственно, и затевалось все это хозяйство. Длинные стеллажи, уставленные аккуратными рядами жестяных банок с наклеенными этикетками: «Тушенка свиная», «Тушенка кроличья», «Свинина соленая». На других полках висели толстые бруски вяленого мяса, а стояли большие стеклянные банки с консервированной свининой и салом.
— Дегидраторы — хорошая вещь, — сказала Лора, указывая на соседнее помещение. — Заходи.
Они зашли. Воздух здесь был сухим и горячим, а пространство заполнял ровный, негромкий гул. В ряд стояли сушильные аппараты — штук двадцать, не меньше. В лотках досушивались тонкие ломтики помидоров, яблок, груш и пучки ароматных трав.
— Сейчас помидоры и травы досушиваем. Овощей и фруктов насушили уже прилично. Ягоды тоже. Зимой и весной витамины будут.
Нева медленно обошла кладовую, касаясь рукой банок, вглядываясь в содержимое лотков. На ее лице, обычно напряженном, появилось редкое выражение — глубокого, почти физического удовлетворения.
— Хорошо, — сказала она наконец, и в этом слове был целый мир одобрения. — Очень хорошо. Пока пусть все остается здесь. Скоро приедет Камилла, все посчитает, взвесит и распределит на каждого. Справедливо. А там уж пусть сами решают, как экономить.
Они вышли из кладовой на свежий воздух. К ним уже подходили другие жители фермы — человек десять, пятнадцать. Все с радостными, открытыми лицами. Они обступили Неву, не требуя ничего, просто делясь своими маленькими успехами: кто-то похвастался удачным урожаем тыквы, кто-то — тем, что нашел старые, но целые семена моркови.
Она поговорила с людьми еще несколько минут, отвечая на вопросы, выслушивая просьбы (в основном — о новых инструментах или семенах).
Лора сделала несколько шагов в сторону и указала рукой на юг, где за пределами нынешнего забора лежали заброшенные поля, поросшие бурьяном.
— В этом году семян хорошо набрали, свои вызрели. Думаю, вот те поля... как-нибудь огородить и засеять. Пшеницу, ячмень. Места много.
Нева внимательно посмотрела на дальние угодья, мысленно прикидывая масштабы. Расширение было желанным, но за каждую возможность приходилось платить.
— Расширение — это хорошо, — сказала она, возвращая взгляд к Лоре. — Но топливо скоро кончится. Обрабатывать такие площади вручную, даже на лошадях... будет тяжеловато. Очень тяжеловато.
В ее голосе не было отрицания, лишь трезвая оценка затрат. Новые поля сулили пропитание, но отнимали бы силы, время и людей, которых и так вечно не хватало.
— Подумаем, — добавила она уже более мягко. — Сначала Камилла пусть все посчитает здесь. А там видно будет. Главное — чтобы с тем, что есть, справлялись.
Лора понимающе кивнула. Она знала, что Нева права. Мечтать о новых полях было легко, а вот поднять их — задача для многих сезонов упорного труда.
И, прощаясь, она обернулась, окидывая взглядом освещенные окна домов, темные силуэты сараев, запах дыма из труб.
— Дела на ферме идут в гору, — констатировала она мысленно, садясь в джип.
И впервые за долгие дни, когда она выезжала за ворота, ее лицо не было искажено гримасой усталости или тревоги. Была та же усталость, но под ней — твердая уверенность. Не все рушится. Что-то — растет. И это «что-то» она обязана была защитить. Мысль о новых полях уже засела в ее голове, превращаясь из мечты в сложную, но необходимую задачу. Еще одна проблема в бесконечном списке. Но глядя на аккуратные грядки и полные кладовые, она верила, что и эту проблему им по силам решить. Дорога назад в Пальмонт показалась уже не такой длинной.
Джип Невы с глухим рёвом въехал в Пальмонт. В сгущающихся сумерках её взгляд сразу выхватил знакомую картину: у дома Сета и Джины стояла фура, её длинный кузов темнел в сумерках.
Нева, почти не раздумывая, свернула и заглушила мотор рядом. Усталость валила с ног, но вид фуры означал дело. Она вылезла из машины, чувствуя, как ноет каждая мышца, и постучала в дверь.