— Понял, — отчеканил Вилли, его позиция уже сменилась на боевую готовность. — Они не поднимутся.
Этого было достаточно. Нева бросила последний взгляд на два освещенных прямоугольника камер, резко толкнула дверь и вышла в ночь.
Нева и Дейв сели в джип. Двигатель рыкнул, и машина рванула с места, оставляя позади здание, где теперь решалась судьба не жизней, а способа смерти. В салоне царила гробовая тишина, которую Нева даже не пыталась нарушить. Какие могли быть слова? Она просто вела машину, ее пальцы судорожно сжимали руль.
Они подъехали к госпиталю. Нева резко дернула ручник.
— Приехали, — бросила она, не глядя на Дейва. — Выспись. Завтра будешь нужен своим. Чтобы они не разбежались, как тараканы.
Дейв молча кивнул и направился к дверям госпиталя.
Нева смотрела на него через стекло, ее лицо не выражало ничего, кроме усталости. Жалость была роскошью, которую она не могла себе позволить.
А в участке, в призрачном свете фонариков, Вилли стоял напротив камер. Он не садился. Он выполнял приказ. Он следил. И ждал того момента, когда ему придется сделать контрольный выстрел, чтобы не дать этим людям превратиться в оживших мертвецов. Тишину нарушал только прерывистый шепот Дженны: "Дейв... мы же почти дошли..." Но Дейва здесь уже не было. Был только Вилли, автомат и холодный приказ Невы.Глава 90. Роскошь конца света
Утро в Пальмонте было прохладным и туманным. Нева, не тратя времени на долгие сборы, коротко постучала в дверь палаты Дейва. За ней, словно тень, следовала Шарлот с медицинским чемоданчиком и приборами в руках.
Дейв стоял у окна, вглядываясь в город. Его спина была напряжена, а плечи — тяжелыми. Он обернулся на скрип двери, и в его усталых глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее изумление.
— Мы два года скитаемся, — тихо начал он, снова глядя в окно. — Видели всякое. Но такое... такое место вижу впервые. Как будто вас эпидемия и не коснулась. Как в старых, добрых снах.
Нева, тем временем, жестом указала на кровать.
— Садись.
Она сама опустилась на стул напротив, ее движения были резкими. Шарлот молча приготовила тонометр.
— К сожалению, не обошла, — парировала Нева, ее голос был ровным, без колебаний. — Просто научились бороться. И выживать. Какие жалобы, Дейв?
Он медленно подошел и сел на край кровати, покорно протянувая руку Шарлот для измерения давления.
— Да вроде... никаких, — он замолчал, глядя в пол, потом поднял на Неву умоляющий взгляд. — А можно спросить... Грег? Дженна?...
Нева не отвела взгляда. Она смотрела ему прямо в глаза, и ее слова прозвучали четко и неотвратимо, как приговор.
— Грег еще держится. Но уже почти не реагирует. Дженна, к сожалению... — она сделала короткую паузу, — Соболезную.
Дейв замер, не двигаясь, пока Шарлот заканчивала измерение. Казалось, он даже не дышит. Нева, не отрывая от него изучающего взгляда, продолжила:
— Значит, так, Дейв. Я прекрасно понимаю, что значит терять близких. Сейчас это стало... обыденностью. Как в магазин сходить.
В ее голосе прозвучала горькая, испепеляющая ирония.
— Но давай сосредоточимся на будущем. И на тех, кто еще жив. Открой рот. Скажи «а-а».
Он механически повиновался, и Нева быстрым движением, с помощью шпателя и фонарика, осмотрела его горло.
— У нас тут есть крематорий, — сказала она, откладывая инструменты. — Вы сможете похоронить их. На нашем кладбище. По-человечески.
Шарлот, наклоняясь, чтобы убрать тонометр, прошептала Неве на ухо, стараясь, чтобы Дейв не услышал:
— Крематорий? Но ты же всегда говорила — дым увидят чужие...
Нева, накладывая повязку на небольшую царапину на его руке, которую он, видимо, получил еще в дороге, ответила тем же ровным, не терпящим возражений тоном, не понижая голоса:
— Какое значение теперь имеет дым, когда вертолёт своим ревом уже огласил всё на многие мили вокруг?
Услышав это слово, Дейв встрепенулся. Его апатичный взгляд внезапно наполнился живым интересом.
— Вертолет? Вы... вы знаете что-нибудь про вертолет?
Нева встала, отряхнула руки и посмотрела на него сверху вниз.
— Мы много чего знаем, Дейв.
В ее ответе не было ни дружелюбия, ни враждебности — лишь констатация факта.
— Ты здоров. Сейчас одевайся. Я жду тебя на улице, у входа. Не задерживай.
Она развернулась и вышла из палаты, оставив Дейва наедине с горечью потерь, крохой надежды, связанной с вертолетом, и холодной, безжалостной практичностью этой женщины, которая, казалось, держала в своих руках не только его судьбу, но и судьбу всего этого удивительного, невозможного городка.