Ева потянулась за сумкой и вытащила папку с документами, её руки слегка дрожали. Она показала удостоверение.
— Я — доктор Ева Беннет, главный врач госпиталя в Пальмонте. Мне нужно попасть туда как можно скорее. У меня там сотрудники, пациенты, оборудование. Я должна быть там.
Военный взглянул на бумаги, на неё, затем снова на удостоверение.
— Приказ мэра. Никто не покидает город. Даже врачи. Я не могу вас пропустить.
— Но вы не понимаете, мы не можем оставаться здесь! У нас с собой ребёнок! — Габриэла подалась вперёд, лицо побледнело.
Том молчал, сжав руль, напряжённый как струна.
— Я прошу, это вопрос жизни и смерти! — Ева говорила быстро, но чётко.
Военный хотел что-то ответить, но в этот момент раздался визг шин. Взгляды всех обернулись назад. На полной скорости мимо колонны машин пронёсся старый междугородний автобус, он петлял, едва не задевая машины, пассажиры внутри барабанили в окна.
Военные закричали:
— Стоять! Остановитесь!
Но водитель не реагировал.
— Боже… посмотри! — прошептала Габриэла.
За шею водителя вцепился человек — нет, существо, с окровавленным ртом. Оно рвало его зубами, мотая головой, как пёс.
— Он его кусает! — закричал Том.
Автобус проехал мимо блокпоста, в нескольких метрах от них. Один из солдат скомандовал:
— Открыть огонь по колёсам!
Раздались очереди. Несколько пуль пробили бок и заднюю ось. Автобус зашатался, съехал с дороги, протаранил ограждение и, пройдя ещё с десяток метров, замер.
Момент тишины. Затем из боковой двери начали вываливаться тела. Первым был водитель — мертвец с окровавленной шеей, а сверху на него — тот, кто его кусал, теперь уже в агонии, с глазами, полными слепой ярости.
— Назад! Назад! — кричали военные, но уже было поздно.
Из автобуса потоком начали вылезать другие. Их было много. Они шатались, падали, вставали, и все шли в сторону военных. Пули прошивали их тела, выбивали клочья плоти, но они продолжали идти, как будто не замечая боли.
— Они не умирают! — закричал кто-то из солдат.
Один из мертвецов вцепился в ногу солдату, повалил его. Остальные рванули вперёд.
— Том, газу! Сейчас! — крикнула Ева, поворачиваясь назад.
— Но… — он посмотрел на шлагбаум, всё ещё опущенный.
— Собьёшь его к чёрту! Езжай! — её голос сорвался.
Том нажал на газ. Машина сорвалась с места, ускоряясь. Габриэла прикрыла ребёнка рукой. С грохотом они протаранили шлагбаум, тот переломился пополам.
Машина выехала за пределы блокпоста. В зеркало заднего вида они увидели, как военные отступают, как мертвецы вцепляются в живых, как небо над городом темнеет, не от облаков — от хаоса.
Внутри машины стояла гробовая тишина. Только хриплое дыхание Евы, приглушённые рыдания Габриэлы и тяжёлое молчание Тома.
— Ева… это конец? — прошептал он.
Ева медленно покачала головой:
— Нет. Это только начало.
На выезде из Лос-Анджелеса их ждали пробки.
— Смотри. — Ева указала на колонну машин впереди. — Все уезжают. Из больших городов. Это уже паника.
— А разве не она была всё это время? Просто теперь она вышла наружу. — хрипло ответил Том.
Они стояли почти час, медленно продвигаясь к объездной дороге. По радио вещали перемешанные сообщения — то официальные, с хрипами и сбоями, то от случайных людей. Кто-то говорил о карантине в Сан-Диего. Кто-то утверждал, что в Неваде уже начались бунты.
— «Не пейте воду», — сказал один голос в эфире. — «Она может быть заражена».
— Выключи это. — прошептала Габриэла.
Том убрал звук. Несколько минут в машине была тишина. Потом — новый голос.
— …если кто-то слышит это, езжайте на север. Южные регионы уже не удержать. Они идут. Они идут…
— Что — они?! — Ева сжала ремень. — Почему никто не говорит прямо?! Что вообще происходит?!
Спустя ещё два часа им удалось вырваться за черту города. На одной из заправок, где остановились, стоял полицейский патруль. Один из офицеров с мегафоном отдавал указания, но выглядел неуверенно.
— Проезд ограничен! Только тем, у кого есть медицинская справка или приказ эвакуации!
— Я — доктор Ева Беннет, заведующая клиникой в Пальмонте! — прокричала она, высунувшись из окна. — У меня там рабочая база, лаборатория и больница.
Полицейский посмотрел на неё, на номера машины, затем устало махнул рукой:
— Проезжайте. Только быстрее. Не стойте на трассе. Сегодня ночью здесь было нападение. Мы не уверены, что это просто бунт.
— Что за нападение? — спросил Том, но офицер уже ушёл.
По трассе они проехали мимо сгоревшей машины. Внутри — что-то обугленное. Ни полиции, ни скорой, только желтая лента, сорванная ветром и болтающаяся на зеркале. Рядом валялся ботинок.