— Идемте за мной, — снова сказал Дейв, и группа, нестройная и шепчущаяся, потянулась за ним по коридору, как за своим пастухом.
—Дейв, что происходит? — тихо, почти плача, спросила молодая женщина, прижимавшая к груди маленькую девочку. Девочка испуганно прятала лицо в материном халате.
—Куда нас ведут? — прошипел молодой крепкий парень, сжимая кулаки. В его глазах читался не страх, а скорее вызов, привычка не доверять никому и ничему.
—Сейчас все узнаете, — устало, уже в который раз, бросил Дейв через плечо, не оборачиваясь. Он чувствовал на себе тяжесть их взглядов — полных надежды, страха и вопросов.
Рон, не говоря ни слова, развернулся и твердым шагом повел их по длинному, слабо освещенному коридору. Его мощная фигура в засаленной куртке с намертво пристегнутым автоматом была безмолвным напоминанием о порядке, который царил в этом месте. Шаги отдавались эхом по пустому коридору, сливаясь с тихим шуршанием больничных тапочек и прерывистым дыханием людей.
Наконец он остановился перед массивной дверью из темного дерева с блестящей, но потускневшей от времени табличкой «Зал заседаний». Рон взялся за тяжелую латунную ручку, повернул ее и распахнул дверь, пропуская внутрь потрясенную группу.
Помещение, в которое они вошли, было просторным и строгим, оно дышало холодной, официальной торжественностью, так контрастирующей с убогим миром за его стенами. Большой овальный стол из темного дерева занимал центр комнаты. Вокруг стояли два десятка кресел с высокими спинками, обитых кожей. На стене висела огромная, подробная карта города, испещренная цветными значками и пометками, а рядом — несколько медицинских схем и графиков, застывшие свидетельства прошлой жизни этого места. В воздухе витал слабый запах старой бумаги и пыли. Когда-то здесь, в этом кресле во главе стола, решались судьбы больницы, а может, и всего города. Теперь здесь предстояло решить судьбы этих тринадцати оборванцев и двух детей.
Люди робко, словно боясь осквернить своим прикосновением эту неожиданную роскошь, начали рассаживаться за столом. Их испуганные, выжидающие взгляды скользили по строгой обстановке, по картам, по непонятным графикам. В воздухе висело густое, почти осязаемое напряженное молчание, нарушаемое лишь скрипом кожанных кресел и чьим-то сдавленным вздохом. Все они, от мала до велика, затаив дыхание, ждали, когда начнется собрание, которое определит — обретут ли они наконец крышу над головой или будут выброшены обратно в холодный, безжалостный мир.
За тяжелой дверью зала заседаний царил оглушительный гул. Голоса, перекрывающие друг друга, сливались в единый тревожный гомон, в котором невозможно было разобрать отдельные слова. Стоя в полумраке коридора, Нева прислушивалась, прислонившись ухом к холодному дереву. Ее лицо было непроницаемо, но каждый мускул был напряжен. Рон и двое других бойцов — молодой, угловатый Ларс и коренастый, молчаливый Джек — стояли по стойке «смирно» чуть поодаль, их руки лежали на автоматах. Они были готовы к любому развитию событий.
Нева поймала взгляд Рона и едва заметно мотнула головой: «Ждем». Она не доверяла этой толпе. Голод и отчаяние могли в любой момент превратить этих жалких оборванцев в опасную, неконтролируемую силу. Если внутри сейчас рождается сговор, если Дейв не справляется, если они решат, что их ведут на убой, и попытаются захватить заложников или прорваться — ее люди и их оружие мгновенно пресекут эту попытку. Дверь была их рубежом обороны.
Внутри, за стеной, голос Дейва, вначале спокойный, попытался перекрыть шум.
— Тихо! Успокойтесь все!
Но его почти не было слышно. Доносились обрывки фраз, полные страха и недоверия:
— ...что с нами будет?
— ...куда нас поведут?
— ...Дейв, они нас убьют, я знаю!
— Молчите все! — вдруг рявкнул Дейв, и его голос, сорвавшийся на крик, на мгновение прорезал гул.
В коридоре Нева насторожилась, ее пальцы инстинктивно сжались. Рон сделал полшага вперед.
— Если вы не замолчите, то так ничего и не узнаете! — продолжил Дейв, уже чуть тише.
В зале наступила напряженная тишина. Люди замерли, уставившись на него.
— Подумайте! — его голос вновь обрел твердость. — Если бы они хотели нас убить, стали бы они нас кормить? Тратить драгоценные продукты в такое время? Стали бы нас мыть, переодевать, лечить? Зачем?!
В коридоре Нева усмехнулась про себя. Логика. Единственное, что еще работало в этих промытых страхом мозгах.
—Вчера я разговаривал с их лидером, — продолжал Дейв. — Нева. Вы, наверное, уже поняли, о ком я.
Услышав свое имя, Нева выпрямилась. Ее взгляд стал еще более пристальным, будто она пыталась видеть сквозь дверь.