В этот момент дверь приоткрылась, и вышел Дейв. Его лицо было уставшим, но собранным.
— Мы готовы, — сказал он, и его взгляд упал на урны в руках Вилли. Он замер на секунду, сглотнул, и все его мускулы напряглись. Он все понял. Самая тяжелая часть собрания была еще впереди.
Глава 93. Без выбора, она все решила сама
Нева без лишних слов распахнула дверь и вошла в зал заседаний. Рон шагнул следом, как ее тень, занимая позицию у стены слева от входа. Вилли с урнами прошел и встал справа. Ларс и Джек остались за дверью, блокируя выход.
Появление Невы подействовало на людей как удар хлыста. Все разговоры мгновенно смолкли. Даже дети, затихли, почувствовав резкую смену атмосферы. Все взгляды устремились на эту высокую, поджатую женщину в потертом кожаном плаще, чье присутствие вдруг заполнило собой все пространство зала. Она обошла стол и встала во главе него, положила ладони на пыльное, отполированное дерево. Ее глаза, серые и острые, как скальпель, медленно обвели сидящих, по очереди останавливаясь на каждом лице. В зале было так тихо, что слышался шум ветерка с улицы.
— Меня зовут Нева, — начала она. Ее голос был негромким, но абсолютно четким, и он резал тишину, как стекло. — Я тот человек, который решает, кто остается в Пальмонте, а кто — нет. Все, что вы слышали от Дейва — правда. У нас есть дома, оружие, ферма, электричество и горячая еда. Но это не курорт, и не демократическая коммуна. Это военизированное поселение, которое выживает в мире, где вас сожрут, если вы вовремя не смените караул.
Она сделала паузу, дав этим словам прочно осесть в сознании.
— У нас есть правила. Их немного, но они железные. Нарушаешь — получаешь одно предупреждение. Второй раз — изгнание. Без разговоров. Здесь нет адвокатов и суда присяжных. Есть я, мои люди и здравый смысл.
Она перевела взгляд на Дейва, который стоял чуть поодаль, скрестив руки.
— Вы будете работать. Все, кто может держать в руках лопату, молоток или винтовку. Распределением займется Камилла, наш снабженец. Бездельничать не получится. На каждого едока — своя норма труда.
Нева снова обвела взглядом зал, и ее взгляд стал еще жестче.
— Теперь о главном. О том, почему вы здесь, а не в соседнем лесу. Дейв рассказал вам о нашем предложении. Но он не рассказал вам всю правду. Потому что правда эта — гадка, и пахнет смертью.
Она мотнула головой в сторону Вилли, стоявшего у стола с урнами. Все взгляды устремились на темные металлические цилиндры.
— Когда вы пришли к нашим стенам, за вами тянулся хвост из нескольких сотен мертвецов. Мы его отсекли, отвели. Но это была не единственная угроза. Среди вас была зараза. Та, что превращает людей в тех, кого мы уничтожаем.
В зале повисла гробовая тишина. Лица людей побелели.
— Двое из вас были укушены. Грег и Дженна. Мы их изолировали сразу. Отвезли в безопасное место. Наблюдали. Шанса выжить после укуса — ноль. Всего, что остается после смерти, — это ждать, когда тело встанет и попытается разорвать тех, кто был им дорог.
Она говорила холодно, цинично, безжалостно сдирая с ситуации любой налет романтики или ложного гуманизма.
— Они умерли прошлой ночью. Мы не стали ждать превращения. Мы дали им умереть людьми, а не чудовищами. Их тела кремировали. Прах — в этих урнах.
Она указала на сосуды.
— Вы сможете предать его земле по своим обычаям. На нашем кладбище. Это больше, чем получают большинство в этом мире.
В зале кто-то тихо всхлипнул. Звук, резкий и беспомощный, прорезал гробовую тишину. Женщина закрыла лицо руками, ее плечи содрогались. Дейв молча положил ей на плечо тяжелую ладонь — жест скорее практичный, чем утешительный, попытка удержать от истерики в самый неподходящий момент.
— Я не буду вас уговаривать и не буду льстить вам, — продолжила Нева, ее голос снова стал ровным и неумолимым, словно сталь, закаленная в ледяной воде. — Мир снаружи — это ад. Голод, болезни, мертвецы и такие же, как вы, отчаявшиеся, готовые перерезать вам глотку за полбанки тушенки. Пальмонт — это не рай. Это суровая, тяжелая жизнь. Но это — жизнь. А не медленное угасание в грязи и страхе.
Она кивнула Вилли, и тот сделал шаг вперед, держа в руках два металлических цилиндра. Вес праха, казалось, ничего не значил для его натренированных мышц.
— А сейчас вы можете договориться, когда будете хоронить своих, — объявила Нева, ее слова прозвучали как формальность, точка в чужой трагедии.
Она потянулась к урнам, чтобы передать их Дейву, как логичному посреднику между двумя мирами. Ее пальцы обхватили холодный металл одной из них. В этот момент рация на ее поясе резко зашипела, нарушив выстроенный ею же ритуал.