И вдруг, поверх этого ада, из какой-то боковой улицы, донесся одинокий, пронзительный, обрывающийся крик. Женский. Полный такого чистого, незамутненного ужаса, что на мгновение он перекрыл собой весь остальной шум. Крик, который вдруг сделал абстрактные «потери» конкретными. Чей-то последний звук.
В этот миг Нева, все еще с закатанной штаниной, подняла голову. Слезы, вырвались наружу, смешиваясь с грязью на ее щеках. Она не всхлипывала — ее просто трясло, а из глаз текли горячие, соленые ручьи. Она смотрела в сторону, откуда донесся крик, потом на Кайла, все еще исследующего ее ногу, потом на надвигающуюся стену смерти.
— Я облажалась, — ее голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, словно нож, разрезающий воздух. В нем не было истерики, лишь холодное, горькое осознание. — В этот раз я облажалась, Элиас. Рон… эти люди… Это на мне.
Кайл в эту секунду закончил осмотр. Следов укуса не было.
— Чисто, — выдохнул он с таким глубоким, шипящим облегчением, что его плечи опустились. Он поднялся, увидел ее слезы, но не удивился. — Ничего не облажалась. Выживаем дальше. Бежим.
Он снова схватил ее за руку, уже не так грубо, а скорее поддерживая. Они бросились вперед, но теперь Кайл бежал почти рядом, готовый подхватить ее.
— Что с ногой-то? — крикнул он, прислушиваясь к ее хриплому дыханию.
— Пятку, наверное, пробила! — отозвалась она, перескакивая через разбросанный кирпич и вскрикнув от боли. — Когда долбила их черепа! Черт!
В памяти всплыли те самые моменты: она сидела в грязи, держа за руки Рона и с мстительной яростью, била каблуком по головам, чувствуя, как кость поддается с противным, влажным хрустом. Каждый такой удар, нанесенный со всей силы, был микротравмой, адреналин притупил ощущения и ее тело проигнорировало тогда, но выставило счет теперь. И только теперь, в беге, тело начало сигнализировать о повреждении. Это была не угроза заражения, не медленный конец, а всего лишь боль. С ней можно было жить. С ней можно было сражаться. И в этом мире, перевернутом с ног на голову, это осознание было самым большим облегчением, на которое она могла надеяться.
Глава 97. Алмазы в пепле
Кайл и Нева бежали, не чувствуя под собой ног. Глухой гул орды позади то накатывал, грозя поглотить, то слегка отступал, сбитый поворотами узких улочек. Каждый выдох жёг лёгкие, а особняк с его обещанием спасения казался вечно удаляющейся миражной целью. Внезапно рация на ее поясе, которую она в суматохе даже не ощущала, вдруг отчаянно зашипела, и сквозь помехи пробился знакомый хриплый голос:
— Нева, прием! Я на Олд-Стрит, черт подери! Ребята, где вы? Кого забрать? Отзовитесь!
Это был Ричард. Голос его был напряженным, но собранным. Спасательный круг, брошенный в самый последний момент.
Нева чуть не выронила рацию. Её пальцы дрожали от нахлынувшей слабости и на них было что-то липкое и чужое — то ли грязь, то ли чужая кровь. Она с силой прижала кнопку, ее собственный голос прозвучал хрипло и отрывисто:
— Ричард, старый черт! Быстро ко мне! Мы на Мейн, у аптеки! Давай, они уже тут!
Помехи на секунду поглотили эфир, а затем донесся короткий, облегченный выдох и твердый ответ:
— Понял. Еду.
Она тут же, не переводя дух, переключила канал. Ее пальцы скользнули по кнопкам с привычной, вымученной точностью.
— Том, прием!
Ответ пришел почти мгновенно, словно он только и ждал ее сигнала:
— Я здесь. Докладываю: я в порядке. Основная масса... она почти прошла, протащилась мимо вышки. Ферма не тронута. Ни одна тварь не прорвалась. Но, Нева... они разбрелись. По всем улицам, как тараканы. Тихие, медленные... Их сотни.
Нева сомкнула веки на секунду, представляя эту картину. Не единый сокрушительный удар, который можно было отразить, а медленное, ядовитое заражение, просачивающееся в каждую щель ее города. Ее собственный голос в ответ прозвучал устало, но без тени сомнения:
— Поняла. Значит, предстоит много работы. Очень много. Том... будь осторожен.
— Понял, — просто ответил Том, и в его голосе впервые за весь день прозвучала какая-то нота, похожая на теплоту. — И ты... береги себя, сестренка.
Прошло еще несколько минут, каждая из которых тянулась как час. Нева и Кайл, прижавшись спинами к холодной кирпичной стене аптеки, вслушивались в нарастающий гул. Но теперь к шуму орды примешался другой, долгожданный звук — нарастающий рев мотора. Из переулка, выписывая опасный вираж на скользкой мостовой, вылетел верный джип Невы. За рулем сидел Ричард, его лицо было напряжено до предела, но руки на руле лежали твердо.