Она повернулась и пошла вперед, к своему дому. Возвращение друзей стало лучом света в кромешной тьме последних недель. Но этот луч лишь ярче высветил всю глубину разрушений — и физических, и душевных, — которые предстояло залечивать. И работа эта только начиналась.
Через пару часов Нева стояла во дворе, прислонившись к столбу и курила. Дым, смешиваясь с паром от дыхания в прохладном воздухе, казался единственным, что могло хоть как-то согреть ледяную тяжесть внутри. Рядом, примостился Ричард.
— Ну что, старый черт, как шрам? — спросила она, не глядя на него.
— Зажило, — хрипло ответил он, постучав костяшками пальцев по месту над бывшим разрезом. — Как на собаке. Говорил же, не первая дыра в моем боку.
В этот момент с лязгом отворились главные ворота, и во двор вошла группа под командованием Тома. Они шли уставшие, в грязной одежде, но с неким странным, почти нездоровым оживлением. Рядом с Томом шагал Кайл, и они о чем-то оживленно разговаривали. Кайл что-то сказал, Том в ответ коротко, хрипло рассмеялся, ударив его по плечу.
Нева смотрела на них, и в ее душе шевельнулось что-то холодное и горькое. "Какие мы все стали черствые", — пронеслось в голове. "Они только что вернулись с зачистки. Возможно, там, в темном подвале, они убили того самого старика-сапожника, что когда-то чинил им обувь, или девчонку-продавщицу из булочной. А сейчас идут и смеются. Как будто вернулись с охоты на кабанов."
Но тут же, словно спасательный круг, пришла другая мысль, трезвая и безжалостная: "А может, так и надо? Может, это единственный способ не сойти с ума? Смеяться, когда не осталось сил плакать. Шутить над смертью, чтобы она не заглянула тебе в душу и не поселилась там навсегда."
Том, заметив ее, отдал своей группе короткую команду, и люди, сгорбленные под бременем усталости и пережитого, побрели в сторону особняка. Сам он вместе с Кайлом направился к Неве. Лица у обоих были серьезными, деловыми.
— Докладываем, — начал Том, останавливаясь перед ней. Его голос был глух от усталости, но уверен. — Сектор «Гамма» и «Дельта» зачищены. Все видимые угрозы уничтожены. Квартал у парка — чист, — он помялся. — Не исключено, что из какой-нибудь щели, из подполья еще выползет парочка. Но в целом — чисто.
Как по сигналу, из дверей особняка вышли Габриэлла, Сет и Джина. Габриэлла, не скрывая облегчения, бросилась к Тому и крепко, по-семейному, обняла его, прижавшись щекой к его грубой куртке.
— Слава богу, вы вернулись, — прошептала она.
Джина же, подойдя, с профессиональным, цепким взглядом осмотрела Неву с ног до головы. Ее взгляд задержался на потертой куртке.
— Нева, а где твой любимый кожаный плащ? Тот, из которого ты не вылазила все время? — спросила она с искренним удивлением. Для всех этот плащ был частью образа Невы, ее доспехи.
Нева, не отрывая взгляда от Кайла, который стоял, чуть улыбаясь, сделала последнюю затяжку и бросила окурок, раздавив его каблуком.
— Один идиот, таща меня по грязевым ваннам, порвал его в клочья, — ровно сказала она. — Восстановить невозможно.
Кайл громко, беззлобно рассмеялся.
— Спасая, между прочим, твою драгоценную шкуру, командир!
Джина смотрела то на одного, то на другого, и ее удивление сменилось живым, почти девичьим любопытством.
— Так, так, — протянула она, подбоченясь. — А с этого места, пожалуйста, поподробнее.
— Позже, — отрезала Нева, и в ее тоне не осталось места для дискуссий. Она снова стала лидером, отбросив личное. — Теперь к делу. Зачистка завершилась. Осталось самое главное и самое противное — утилизировать. Надо до первых серьезных холодов вывести к яме как можно больше. Иначе весной проснемся в эпицентре чумы.
Габриэлла, которая после отъезда Камиллы взяла на себя все снабжение, вышла вперед. На ее лице читалась тревога.
— Нева, тут будут проблемы. Тащить все эти... останки... до ямы — это сотни литров топлива. У нас остались последние резервы. Если мы потратим все на уборку, то весной нам не хватит горючего. Посевная встанет. Мы можем победить мертвецов, чтобы умереть с голоду.
— Черт, — тихо, но с такой силой, будто это было ругательство на все мироздание, выругалась Нева. Она резко развернулась и отошла от всех на несколько шагов. Она стояла спиной к ним, ее плечи были напряжены, и видно было, как сжаты ее кулаки. Она снова закурила, затягиваясь так глубоко, будто пыталась вдохнуть в себя ответ. Минуту длилось молчание, нарушаемое лишь треском сигареты и тяжелым дыханием Ричарда.
Наконец, она вернулась.
— Бросить их тут гнить мы не можем. Значит, будем делать сани, телеги, что угодно. Будем таскать на себе в крематорий. Он ближе чем шахта.