— Значит, так. Завтра — прощаемся с друзьями. Послезавтра — одни строят телеги. Кайл, Дейв — вы со мной в Вантаун. А «Хамви» с лучшими нашими разведчиками уходит на юг. Пасти смерть. Чтобы она снова не пришла к нашему порогу незваной гостьей. Всё понятно?
В ответ — кивки. Краткие, деловые. Никаких лишних слов. План был ясен, цена — тоже.
— Сет, Джина — вы за главных здесь. Смотрите в оба. А теперь все в особняк, — она мотнула головой в сторону главного здания, и в её голосе впервые за вечер прозвучала слабая, почти неуловимая нота облегчения. — Надеюсь, не весь виски выпит и не все сигары скурены.
Воодушевлённые, или, точнее, сбросившие с себя груз неопределённости, люди поднялись и, переговариваясь приглушёнными голосами, потянулись к выходу. Кайл двинулся за всеми, но на пороге особняка Нева остановилась, чтобы докурить сигарету. Холодный вечерний воздух заставлял курить быстрее.
— Кайл, — окликнула она его, не поворачиваясь.
Он остановился, съёжившись от холода, и засунул руки поглубже в карманы куртки.
Нева, не глядя на него, уставившись куда-то в темноту, сказала:
—Кайл, если вдруг это...
Он не дал ей договорить. Резко перебил, его голос прозвучал тихо, но с такой плотной, выстраданной убеждённостью, что её невозможно было не почувствовать.
—Я клянусь. Всё так и было. Эти ублюдки... они не дали нам даже слова сказать. Под дулами автоматов остановили, отобрали всё. Связали руки и повели в сторону, чтобы убить, как скот. Я смог высвободить руки, но было уже поздно... он пристрелил Ли Вэя. Я тому уроду врезал, но не успел пистолет отобрать — его дружки уже начали палить.
Он замолчал на секунду, и в тишине было слышно, как он сглатывает ком в горле.
— Я запомнил этого урода. Даже если он уже ходок... я его узнаю.
Нева стояла неподвижно, слушая. Затем она кинула окурок в пустую ржавую бочку, служившую мусорным ведром. Тлеющий кончик описал в темноте короткую дугу и погас с тихим шипением.
— Хорошо, — коротко сказала она.
И, не прибавив больше ни слова, они вместе повернулись и пошли в освещённый, шумный особняк, оставив за спиной холод, тьму и тяжёлые, но необходимые решения.
Глава 102. На грани
На следующее утро небо над Пальмонтом нависло низкой пеленой слякоти и холода. Ноябрьский ветер гнал по пожухлой траве прошлогодние листья и колыхал полынь старого заброшенного кладбища за городом. Здесь, на отшибе, где когда-то хоронили предков, теперь хоронили своих. Никто не ухаживал за этим местом, и природа медленно, но верно отвоевывала его обратно — трава по пояс, кривые деревья с голыми ветвями, напоминающими кости.
Сегодня здесь высилась груда тёмной, отсыревшей земли, а рядом зияла одна общая яма. Не пять отдельных, а одна. Для экономии места, сил и времени. Таковы были новые правила.
На сырую, примятую траву перед ямой были поставлены четыре простые, тёмные металлические урны. Рон. Грег. Дженна. Лилиан. Четыре судьбы, сведённых воедино в безмолвной очереди к вечному покою.
Вокруг собрались почти все жители Пальмонта. Люди стояли, вжав головы в плечи от холода и тяжести момента, кутаясь в куртки. Дыхание вырывалось клубами пара, смешиваясь с промозглой ноябрьской сыростью.
Вперёд вышла Нева. Её голос, когда она заговорила, был твёрдым и чётким.
— Мы не будем говорить о том, какими они были хорошими, — начала она, её взгляд скользнул по урнам. — В нашем мире это само собой разумеется. Плохие не выживают. А тем более — не жертвуют собой за других. Мы скажем о другом. Они были НАШИМИ. Рон был нашей стеной. Грег и Дженна... они были нашей совестью. Напоминанием о том, что мы спасаем не просто тела, мы спасаем людей. Со своей болью, своей любовью, своей историей. А Лилиан... — голос Невы на мгновение дрогнул, — она была доказательством, что даже пришедшие к нам вчера становятся частью нашего дома. И умирают за него, как свои.
Она сделала паузу, давая этим словам повисеть в ледяном воздухе.
— Они заплатили за наше сегодняшнее утро. Самую высокую цену. И наш долг — сделать так, чтобы эта цена не оказалась напрасной. Чтобы наша жизнь, которую они нам подарили, чего-то стоила.
Нева перевела дух, и её голос смягчился, став почти обыденным.
— Кто хочет, можете после пойти в церковь. Помолиться, посидеть в тишине, — тихо произнесла она. — Священника нет. Только стены.
Сказав это, она резко развернулась и отошла в сторону, став под сенью голого, скрюченного дерева. Её дело было сделано.
Вперёд шагнул Дейв. Он снял шапку, помял её в руках.
— Дженна... — его голос дрогнул, пар от дыхания застилал лицо в холодном воздухе. — Она с первого дня твердила, что мы найдём убежище. Настоящее, с высокими стенами и горящим светом в окнах. Каждый вечер изучала карту, водила пальцем по этим размытым дорогам... Говорила, что чувствует — такое место есть.