— Огонек твоей сигареты привлек, — хрипло прошептал Кайл.
Существо снаружи тихо и настойчиво скрежетало чем-то по броне, издавая приглушенные, мокрые звуки. Оно не рычало, не ломилось. Оно просто было там. И они оба сидели, слушая, как его когти или зубы тихо скребут по непробиваемому металлу, понимая, что бронь — это единственное, что отделяет их от этой ночи.
Тишину в салоне нарушил негромкий вопрос Кайла.
— Я знаю, ты была замужем. А дети... у тебя были?
Нева медленно выдохнула дым в щель окна.
— Нет. Всё время на работу убила. Карьера, проекты, бесконечные дедлайны. Глупо, да?
— И не жалеешь?
— Жалею, — её голос прозвучал неожиданно горько и сломленно. — Каждый день жалею. Иногда мне кажется, что все это — расплата. За то, что выбрала бессмысленные отчеты вместо детского смеха. За то, что откладывала жизнь на «потом», которое так и не наступило.
Она резко стряхнула пепел.
— И самое главное, о чем я жалею, что благодаря этой проклятой карьере я встретила Веронику Ларенс.
Кайл повернулся к ней, и в тусклом свете луны его лицо было серьезным.
— Не первый раз слышу от тебя это имя. И каждый раз... на твоем лице появляется выражение, будто ты готова её на куски порвать.
Нева повернулась к окну, за которым, словно пародия на человека, бился о стекло оживший.
— Её уже нет в живых. Иначе, будь уверен, я бы нашла её первой. И подарила бы ей самое долгое и мучительное «бессмертие», какое только можно представить.
Она резко отвернулась от окна.
— А про детей... Не знаю, Кайл. Как их растить в этом? В этом аду?
— Люди как-то растят, — пожал плечами он. — Зато не надо на родительские собрания ходить. Представляешь, какая экономия нервов?
Нева неожиданно рассмеялась — коротким, хриплым, но искренним смехом.
— О, да! Мои коллеги только и жаловались, когда их вызывали в школу.
— Ничего, — Кайл попытался сохранить шутливый тон. — Жизнь длинная, ещё успеешь... с детьми.
— Нет, Кайл, — её голос внезапно стал плоским и холодным, как сталь. — Жизнь сейчас не длинная. Она до неприличия коротка. Не успеешь моргнуть — и ты уже живой труп... — она кивнула в сторону окна.
В этот момент тварь снаружи, словно подгоняемая их разговором, с новой силой начала долбиться головой в стекло. Кайл молча взял свою «удочку».
— Открой и пригнись, — коротко скомандовал он.
Нева щелкнула замком и откинулась на сиденье. Первый удар, быстрый и точный, лишь отбросил существо. Второй удар был смертельным — острие вошло прямо в мутный глаз. Раздался влажный хруст. Кайл с силой выдернул клинок, и тело бесшумно осело на землю.
Нева выкинула окурок и закрыла окно.
— Раньше к умершим относились с уважением. С жалостью, по ним горевали... — она сжала кулаки. — А сейчас... мы их выбрасываем, как мусор.
— Это уже не люди, Нева, — тихо сказал Кайл.
— Но они когда-то ими были, — она посмотрела на него, и в её глазах горела бездонная тоска. — И всё, что мы строили... всё, ради чего жили... рухнуло по чьему-то щелчку.
Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая.
— Иди спи, — наконец, выдохнула Нева. — Я покараулю.
Кайл не стал спорить. Он молча вышел из машины, и его силуэт растворился в темноте.
Нева осталась одна. Она откинула голову на подголовник, позволяя старому миру ненадолго поглотить себя. Она представила иную жизнь. Ту, где она не засиживается в госпитале до ночи, а спешит домой — в квартиру, где пахнет детскими кашами и красками. Где маленькая девочка с ямочками на щеках и кудрями, как у Ника, бежит к ней навстречу. Где главный проект ее жизни — не очередной отчет, а первый зуб, первое слово, первый шаг.
Она сидела так очень долго, глядя в потолок салона, по которому ползли отблески далёких звёзд, и слушая, как в тишине рождается и умирает эхо мира, в котором у нее могла бы быть другая судьба.
Глава 109. Грязь и надежда
Нева была дома. В их с Ником доме, с солнечными зайчиками на полированном полу и запахом свежесваренного кофе. Она смеялась, бежала по коридору, заглядывая в комнаты.
— Ева, я тут! — донесся звонкий голос Ника.
Сердце радостно екнуло. Она рванула на звук, в гостиную. Но комната была пуста. Лишь занавески колыхались от сквозняка.
— Мама, ну ищи нас! — пропищал детский голосок, доносясь теперь из спальни.
Она снова побежала, распахнула дверь шкафа — пусто. Повертела головой.
— Ева, мы тут!
Снова голос, теперь из кабинета. Она влетела туда, упала на колени, заглянула под просторный письменный стол — никого. Только пыльные лучи солнца.