Стук. Протяжные шаги. Скрежет ногтей по дереву.
Они подходили. Протягивали руки. Ощупывали стойку. Вели носами. Они чувствовали, что кто-то рядом.
Сердце колотилось так, что, казалось, его могут услышать. Её дыхание сбилось, но паники уже не было. Только холодная ясность. Глаза, привыкшие к темноте, уже различали силуэты. Ева вытянула нож.
Первый мертвец наклонился слишком близко — и она ударила.
Тот повалился на пол, изогнувшись в судорогах.
Следующий шагнул почти туда же — и снова удар.
Второй.
Третий. Тоже нож в голову.
Стук тела об пол. Она поняла: база мертва.
Ева сидела на коленях, дышала резко, часто. Руки дрожали. Лицо было мокрым от пота.
Но в голове уже не было ужаса. Только пустота.
Чувства уходили.
Сострадание.
Надежда.
Даже страх.
Осталось только одно — делать, что нужно. Пока ты жива.
Ева стояла за барной стойкой, дыша поверхностно. Фонарь выключен. Перед ней лежали четверо мёртвых. Все с пробитыми черепами. Кровь впиталась в деревянный пол.
Она снова выглянула к бассейну — в воде плавали тела. Пятеро. С трудом двигались, будто и сами не понимали, почему не тонут. Один застрял у бортика, другой беспомощно крутился у середины.
Пятеро в воде. Четверо здесь. Девять.
Она вернулась к машине, обошла кругом, присела на корточки у водительской двери. Том смотрел на неё изнутри, напряжённый, сжимая руль.
— Сколько их было? — прошептала Ева, не сводя взгляда с мёртвых у бассейна.
— Вроде десять, — ответил Том, сжав плечи. — С хозяином базы — одиннадцать.
— Значит... — она прищурилась, оглядываясь, — двое ещё где-то бродят.
Том нахмурился.
— То есть... Ева? Они мертвы?
Она качнула головой, больше себе, чем ему. Губы шевелились, голос едва слышен:
— Мы опоздали.
— Как "опоздали"? — голос Тома сорвался. — И Арон тоже?
Ева не ответила сразу. Она смотрела в сторону, куда вела тропа, за которой терялись силуэты деревьев, словно что-то высматривала в темноте. Затем прошептала — глухо, устало:
— Или наоборот… хорошо, что опоздали. Нас не было, когда всё началось. Не застали... это.
— Что началось, Ева? — в голосе Тома была тревога и злость.
Она покачала головой:
— Не знаю. Но если двое и уцелели — они уже далеко. Они слышали крики, выстрелы. Ушли. Или не успели…
Том тяжело вздохнул. Он явно не хотел верить. Но глаза у Евы были стеклянные — в них больше не было надежды.
Не теряя времени, они молча добрались до ближайшего домика — внешне цел, внутри всё на месте. Ева прошлась по комнатам, подсвечивая фонариком.
— Чисто. — Она оглянулась. — Здесь и заночуем. Пока не рассветёт, не пойду больше никуда — могу заблудиться, а у них слух и нюх как у зверей.
Они забаррикадировали вход — креслами. Окна плотно закрыли шторами, свет больше не включали. Только фонарь.
Перекусили впопыхах. Еда показалась резиновой, но насытила хоть немного.
Ева решительно встала:
— В душ. Горячая вода пока есть. Это почти как выиграть миллион.
Пар стекал с зеркал, а на секунду даже возникло ощущение, будто жизнь до катастрофы ещё рядом. Как мираж.
После душа Ева уложила Алекса, поцеловала его в макушку. Он заснул почти сразу — устал, вымотан, но теперь в безопасности.
Том устроился у входа — с автоматом на коленях. Но и он не заметил, как задремал.
Остаток ночи прошёл тихо. Как будто само место решило дать им передышку. Как будто в этих стенах осталось что-то человеческое.
Утро наступило неожиданно тихо. Свет медленно пробивался сквозь зашторенные окна. Ева проснулась первой. В комнате было душно от дыхания троих, и её что-то тревожило — будто сон не дал ей ни покоя, ни сил.
Том лежал рядом с Алексом, обняв сына, будто пытаясь защитить его даже во сне. Он прилёг только под утро и моментально уснул.
Ева осторожно поднялась, стараясь не разбудить их. Натянула куртку, затянула ремень на талии. На поясе — нож, в кобуре — пистолет.
Она вышла из домика, дверь тихо скрипнула, пропуская её в прохладное утро. Ни звука. Ни птиц, ни ветра, ни шороха.
Но земля говорила сама за себя — следы борьбы, смазанные пятна крови, как будто кто-то полз, раненый, к кустам. Сломанный фонарь валялся у дорожки.
Ева направилась к домику хозяина. Он был в самом конце базы, отдельно, с панорамными окнами и террасой.
Внутри было мрачно. Запах — затхлый, как от старых подвалов. Она осторожно открыла дверь, освещая комнату фонариком. Внутри — опрокинутая мебель, сломанный стул, разбитая бутылка у порога.
На стене — карта базы. Она подскочила, уже хотела снять её со стены…
И вдруг — звук за спиной. Шорох. Скрип.
Она развернулась.
Из тени появился силуэт — крупный мужчина в походной куртке. Лицо… искажено. Глаза мутные.