— И где они сейчас?
— Наверху, — ответил он, жестом показав куда-то наверх, за стены подземного убежища. — Там несколько комнат оборудовали под временные загоны... Но чем мы их будем кормить зимой? Да и в кабинетах, среди аппаратуры, им не место.
Все замолчали. В воздухе повисло тягостное, неловкое молчание. Каждый в глубине души понимал полнейшую абсурдность происходящего — они, борясь за собственную жизнь, тащили с собой в бетонную нору живность, требующую ухода и корма. Но в то же время все понимали и другое — эти животные кормили их все это время, давали молоко, мясо, хоть какое-то подобие нормальной жизни. Это была не просто скотина, а часть их крошечного, хрупкого мира, который они пытались сохранить.
И тут Эд, до этого молча наблюдавший за разговором, поднял голову. Его спокойный, уверенный голос разрезал тягостную паузу.
— У меня есть идея. Что если мы переправим их на остров к Оскару?
Все взгляды устремились на него.
— Там есть постройки, есть где держать животных. И это юг, — Эд посмотрел на окружающих, его глаза выдавали проблеск давно забытой надежды. — Там снега не бывает. На острове травы много, особенно после дождей. Они смогут пастись почти круглый год.
Предложение повисло в воздухе на секунду, а затем комната взорвалась одобрительными возгласами.
— Это отличная идея!
—Эд, ты гений! Снова разведем стадо, как и раньше!
—Да, это же хорошее решение!
Напряжение, висевшее в воздухе, будто вытянули пробкой. Абсурдная проблема внезапно нашла свое изящное решение, и в глазах у людей, только что переживших крушение своего мира, снова зажегся огонек. Огонек не просто выживания, а возможности хоть что-то построить заново. Эда хлопали по плечу, благодарили. Впервые за этот долгий вечер в подземном бункере воцарилась атмосфера не просто облегчения, а настоящей, живой надежды.
Камилла, сидевшая в углу с блокнотом, подняла голову. Ее голос, всегда точный и собранный, прозвучал четко, нарушив тягостное молчание:
— Нева, я уже составила списки того, что удалось привезти. Всё сложено на стеллажах в третьем отсеке. Строго по списку.
Нева кивнула ей, коротко и благодарно. Камилла была их живой памятью и бухгалтером в одном лице. В хаосе эвакуации ее педантичность была спасением.
Потом Нева медленно перевела взгляд на Тома. Ее лицо стало серьезным, а в глазах застыл немой вопрос, ответ на который она почти что знала.
— Том, — произнесла она тихо, но так, что ее было слышно каждому. — А бочки с зерном для посева?
— Не успели, — прозвучал его сдавленный голос. — Мы вывозили в первую очередь медикаменты, оружие, еду... На зерно не хватило ни времени, ни места.
В воздухе снова воцарилась тишина, на этот раз еще более гнетущая. Потерять дом — это было ужасно. Потерять скот — горько. Но потерять семена, будущий урожай, крошечные зародыши завтрашнего дня — это был удар ниже пояса. Это означало, что их бегство было не просто тактическим отступлением, а настоящим поражением. Они отступали, бросая не только стены, но и саму возможность возрождения.
— У нас не было выбора, — голос Ричарда сорвался, прозвучав неестественно громко в подземной тишине. — Мы не могли, как в супермаркете, с тележкой! Мы спасали жизни! А зерно... зерно тяжелое, его много... Мы бежали, как последние крысы! У нас не было времени на семена!
Нева не стала ему перечить. Она смотрела на него, и в ее глазах не было упрека. Было только то же самое, леденящее душу понимание. Она видела, как сжались кулаки у Тома, как опустила голову Джина, как побледнел Сет.
— Я понимаю, — наконец сказала она, и ее голос прозвучал устало, но твердо. — Я все понимаю.
Ричард пробормотал, глядя в пол:
— Да что с этими бочками будет? Они крепкие, может, и уцелели...
Но его слова повисли в воздухе, не успев достичь ничьих ушей, потому что в этот момент дверь в гостиную с силой распахнулась. На пороге стояла Лора. Ее лицо было искажено такой гримасой чистого ужаса и горя, что у всех присутствующих перехватило дыхание.
Она не искала взглядом — она сразу, как снаряд, ринулась к Неве и, прижалась к ее плечу. Громкие, раздирающие душу рыдания сотрясали ее тело.
— Нева! Они... они все уничтожили! Всё! — ее голос срывался на визг, слова тонули в слезах. — Все наши усилия... Теплицы... они просто завалили их, шли стеной! На моих глазах... на свиней... на коз... они просто... изорвали их!
Она задыхалась, пытаясь выговорить невыговариваемое, ее пальцы впивались в плечи Невы.
— Кролики... в клетках метались... а они... десятки рук лезли, клетки не выдерживали, ломались... и они... они просто...
Она не смогла договорить, снова разрыдавшись, теперь уже беззвучно, вся сжавшись в комок.