Девушка, истекая кровью, поползла к пистолету. Ева — за ней. Оттащила её, сама схватила пистолет. Толчок в спину. Падение. Выстрел.
Пуля ударила девушке в живот. Она ахнула, глядя на расплывающееся пятно крови.
— Нет…
И медленно рухнула на землю.
Мальчик вывалился наружу. Впился зубами в её предплечье. Хруст. Девушка не кричала, она была уже мертва.
Ева встала. Шаг. Пф-тук! — контрольный в голову девушке.
Мальчик оглушительно рычал, он рвал мясо с кости сестры. Ева подняла пистолет.
Рука дрожит: «Ребёнок…»
Выстрел.
Тишина. Только ветер шевелит окровавленную траву. Кровь Невы капала на куртку, смешиваясь с чужой. Она увидела, выпавшую из рюкзака девушки, банку тушёнки. Голодные.
— Сюзанна… — хриплый шёпот. — Твоя «доброта» … их погубила.
Она вытерла клинок о джинсы. Пистолет — в кобуру.
Ева шаталась, опираясь о стволы сосен. Кровь солёной струйкой затекала в угол рта.
Чёрт тебя дери, Сюзанна... Такие твои «спасённые» первыми тебе воткнут нож в спину. Глотнула воздуха, давясь яростью. Лишь бы не наткнуться ещё на кого... Том с Алексом — мишени в этой консервной банке.
Она ввалилась в домик. Алекс бросился к ней:
— Ты где была... — вопросительный взгляд сменился ужасом. — у тебя кровь!
— Некогда! — голос хриплый, но железный. — Том! Грузи всё: медикаменты, консервы — до отказа! Надо валить. Тут больше не безопасно.
У раковины на полке взяла пластырь — рана пульсировала. Ледяная вода на лицо, пластырь крест-накрест. Боль — это слабость. Выключи.
В кухне — сыр, молоко — в сумку. Овощи — сверху, чтоб не помялись. Яйца? — Нет! Без хрупкого! Замороженный хлеб — кирпичом в рюкзак.
Том выносил последние коробки.
В кузове джипа под брезентом стояли:
Канистры с бензином (как артерии машины).
Ящики с крупой, солью, сахаром («белое золото» апокалипсиса).
Распотрошенный склад: инструменты, бутыли воды, консервы. Даже ракетница — торчала из-под брезента, как угроза.
Ева впихнула в салон одеяла, полотенца. Бинокль хозяина базы — на шею. Глаза, которые должны видеть опасность первыми.
— Поехали! — Том завёл мотор джипа. Алекс прижался к Еве, глаза — огромные. И гладиатор с визгом сорвался с места, оставляя после себя лишь столбы пыли.
— Кто тебя?
Она сжала автомат между коленями, рассказывая сквозь стиснутые зубы. Про девушку. Про ожившего брата. Про лагерь. Похоже там вообще беда. Еды там — ноль. Воды — ноль. Люди — звери. А «спасённые» Сюзанной... — Ева кивнула на гружёный кузов. — Увидят это — разорвут как падаль.
На повороте — разбитый форд. Два тела: девушка и мальчик с дырами во лбу. Том резко нажал на газ. Ева даже не повернула голову.
Лес расступился. Внизу — долина, лента асфальта.
— Стой! — Ева сорвала бинокль с шеи. — Дорога. Проверь. Гости нам не нужны.
Том выскочил, побежал к обрыву. Через пять минут вернулся бледный:
— Два «Хамви»... Военные. Лезут сюда. Буквально...
— В лес. Не по дороге. Через чащу.
Джип рванул с дороги, ветки скребли металл как ногти. Спрятались в зарослях рододендрона — стальная саранча в зелёной ловушке. Мотор заглох. Тишина. Только сердце Алекса стучало в её рёбра.
Ева приложила бинокль к глазам. На дороге внизу чётко, как на ладони:
Два бронированных «Хамви» с пулемётами на крышах. Люди в камуфляже. Один поднял руку — указал прямо на их холм.
Через полчаса грохот моторов разорвал тишину. Две машины вырвались из-за поворота, поднимая стену рыжей пыли.
В первой машине за рулём был Тони. Жёсткое лицо со шрамом от ожога. Рядом — Сюзанна. Её обычно мягкие черты казались усталыми и несчастными, но глаза горели фанатичным огнём «спасителя». В кузове — люди в камуфляже. Стволы автоматов смотрели в небо, как шипы стального ежа.
Следом вторая машина. Переполненный кузов. Несколько гражданских — испуганные лица, вжатые в плечи. Несколько ящиков с маркировкой «ОРУЖИЕ» и «СУХ. ПАЁК». Скудные остатки системы.
Ещё военные. Один сканировал холмы биноклем. Его взгляд скользнул по их укрытию — но не задержался. Они были невидимы.
Машины пронеслись мимо, оставив вибрирующий воздух и медленно оседающую пыль — саван для их прошлого на базе.
— Поехали, — через несколько минут сказала Ева, её голос был тише скрежета веток по металлу.
Том резко выжал сцепление, джип выкатился из чащи.
— Это ты… сказала ей про базу? — спросил он, не сводя глаз с дороги, по которой недавно пронеслись «Хамви».
— Да. — Ева не смотрела на него. Её пальцы белели на цевье автомата. — Я сказала: «Только двоих примет Арон. Тебя и Тони». — Она резко повернулась, и в её глазах Том увидел ледяную ярость. — А она притащила цирк уродов! Дура с ангельскими крыльями! Хочет спасти мир, который уже сдох!