— Но… ты же её знала… — Том осторожно нажал на газ. — почему ты её… боишься?
Ева резко развернулась к нему. В салоне повисло напряжение, густое, как пыль за окном.
— Том. — Её голос звучал как скрежет камня. — Заруби на своей доброй башке: Сейчас главное только семья. Всё остальное — враги. — Она ткнула пальцем в лобовое стекло, туда, где исчезли машины. — Страх и голод превращают человека в зверя за минуту. Если бы они увидели наш джип, наш груз? Сожрали бы с потрохами. — Она впилась взглядом в Алекса, притихшего на заднем сиденье. — Запомни навсегда: никому не верь. Никому не доверяй. Даже ангелам.
Джип набрал скорость, мчась прочь от мёртвой базы в неизвестность, оставляя позади лишь шлейф пыли и окончательную смерть доверия в глазах женщины с автоматом.
Через несколько миль дорога упёрлась в хаос. Перевёрнутая фура лежала поперёк шоссе, её кабина смята, будто великан сжал её в кулаке. Рядом — разбитая легковушка, передок в гармошку. Из фуры валили клубы чёрного дыма, языки пламени лизали разлитое топливо. Воздух пах гарью и смертью.
Том сбросил газ, остановив джип в сотне метров.
— Чёрт, — выдохнула Ева. — Объезд искать надо.
Они вышли, оглядываясь. Том держал пистолет наготове, Ева — автомат. Издалека авария выглядела как могила: ни звука, ни движения, только треск огня.
— Карту принеси, — сказала она.
Том вытащил потрёпанную карту из бардачка, развернул на капоте. Ева ткнула пальцем в паутину линий.
— Вот. Старая дорога через поле. Ведёт к посёлку. — Она нахмурилась. — Опасно. Там наверное уже полно мёртвых жителей.
— Другого пути нет, — буркнул Том, щурясь на дым.
Вдруг из-за фуры донёсся крик. Хриплый, надрывный:
— Помогите!
Том замер, прислушиваясь. Сделал шаг к фуре. Ева сжала его руку, как тиски.
— Быстро. В машину.
— Там кому-то нужна помощь! — Том дёрнулся, но её хватка не ослабла.
— Том, ты что, тупой? — Голос Евы был холоднее стали. — Я сказала: быстро.
Она уже садилась за руль, хлопнув дверью.
— Или уедем без тебя.
Том поколебался, бросив взгляд на фуру и сел рядом. Ева сразу же заблокировала двери.
Из-за обломков автомобилей выбежали две женщины, растрёпанные, в рваной одежде. Они махали руками и кричали:
— Подождите! Помогите!
За ними, ковыляя, брели трое оживших. Мертвецы, учуявшие добычу. Их челюсти клацали, руки тянулись к женщинам.
Ева завела мотор, рванула назад, развернулась в облаке пыли и вдавила педаль. Джип понёсся прочь.
Том стукнул кулаком по приборной панели.
— Мы могли помочь! Хоть мертвецов прикончить!
Ева не ответила, челюсти сжаты. Она злилась. На себя. Второй раз одна и та же ошибка. На мосту, когда Габриэлла осталась одна с Алексом в машине. Какой-то тип чуть не угнал их машину. Теперь — опять. Вышли, как идиоты. Эти женщины могли быть приманкой. Отвлечь, а потом — засада.
— Чёртова идиотка, — пробормотала она, ругая себя. — Ты что-то сказал, Том? Повтори.
— Почему мы их не спасли?
— Потому что мы спасаем только себя.
Том повернулся к ней, глаза горели.
— А если где-то там Габриэла в беде? И ей тоже не помогут?
Ева стиснула руль так, что побелели костяшки.
— Я что, в память о твоей жене должна рисковать своей шкурой? — Голос резал, как нож. — Надо было сидеть с нами, не высовываться. Была бы цела. А теперь неизвестно, где болтается. Это её выбор. Повесила на меня двух своих ребятишек и свалила родителей спасать, как герой Марвэл.
Том отвернулся к окну. Поля мелькали за стеклом, а крики женщин всё ещё эхом звучали в его голове.
Ева смотрела на дорогу. В зеркале заднего вида увидела спящего племянника. Я не могу рисковать его жизнью, сказала она про себя и вдавила педаль газа сильнее. Посёлок впереди маячил, как ловушка.
Глава 22. Цирк: Антракт между жизнью и смертью
Мост-призрак вырос перед ними – седые, прогнившие балки, поросшие мхом. Карта молчала об этой артерии прошлого.
— Его нет на картах, — Том тыкал пальцем в бумагу. — Новый – прямо в поселение. А этот…
— Лучше черт в болоте, чем дьявол в городе, — перебила Ева, сканируя узкую переправу. Неизвестность пустоты безопаснее ловушки из стен и окон. — Проверь. Возьми оружие. — Её взгляд – укол ледяной иглой. — Или твоя Габриэлла найдёт только твой скелет в канаве.
Том швырнул карту на сиденье, схватил пистолет. Злость – слабая замена храбрости. Он ступил на доски. Скрип. Треск. Под ногами плясала тень пропасти. Где-то прыгал, притопывал – испытывал судьбу, а не дерево. Вернулся бледный:
— Проедет… Должен. Только осторожно.
— Ты иди впереди. Слушай каждый стон балок, — приказала Ева, трогая с места.